Книга Безнадежный, страница 75 – Элси Сильвер

Бейли делает 2:11 лучше.

— Так... — Ее внимание отвлечено, поэтому я позволяю себе впитать ее. Элегантность в том, как она себя ведет, изгиб ее шеи, маленькая выемка над верхней губой. — Ты просыпаешься в одно и то же время каждую ночь, потому что...

У меня вырывается тяжелый вздох.

— Терапевт сказал мне, что это потому, что 2:11 — это визуальное представление выбора, который навсегда изменил мою жизнь, к которому я не был готов. Каждую ночь я просыпаюсь и чувствую огонь на своих ногах. Жжение настолько горячее, что почти кажется холодным. Я слышу ритмичный звук хлеста лезвий Blackhawk над головой, и я чувствую, как глубокое чувство знания поселяется в моих костях. Зная, что я не вернусь на этом транспорте. И хотя я это знаю, я оборачиваюсь, чтобы пойти за Микой, но когда я это делаю, все, что я вижу, — это бесконечная, густая чернота. Такая, которая поглощает тебя, такая, в которой ты теряешься навсегда. Каждую ночь я пытаюсь обернуться и позвать их подождать меня, но вокруг меня уже чистая тьма. Моя цель исчезла.

Я опускаю взгляд и медленно дышу. Я никогда никому не рассказывал об этом сне.

Мои руки скользят по воде. Река темная, но не такая темная, как все кажется в 2:11. Я не чувствую ужаса, глядя на чернильную жидкость, но она отголосок той унылости, которую я часто испытываю.

Затем я поднимаю голову и мой взгляд останавливается на Бейли.

И я чувствую искру надежды.

Прижав кулак ко рту, я прочищаю горло и иду вперед.

— Думаю, это означает конец работы, которую я любил вечно, — моей личности во всех отношениях, которой я ее узнал. Начало жизни, которая... ну, я никогда не представлял, что буду делать, когда выйду. Не хотел, поэтому никогда не сталкивалась с этим. Все время говорил всем, что скоро уйду из армии, но в моей голове это не было планом. Думаю, именно это преследует меня. Я никогда не видел другой карьеры, отношений или необходимости быть любезным с людьми, которые поздравляют меня просто за то, что я делаю свою работу. Это странно. Я обещал своей семье годами, что вернусь и буду работать на ранчо, но это скучно.

— Только скучным людям скучно, — отвечает она, переворачиваясь, чтобы всплыть.

Выступы ее сосков поднимаются над водой, когда она это делает.

— Ладно, жестко. — Мой голос срывается, и я облизываю губы, борясь с желанием протянуть руку и погладить ее грудь.

— Возможно, это единственные мудрые слова, которые мне когда-либо говорил отец.

— Извини, в этом году в моей карточке бинго нет совета мистера Дженсена.

Она не реагирует; она просто продолжает плыть, глядя на бархатную ночь.

— Ты хороший парень, Бо. Но ты немного оторван от реальности.

— Приходи еще?

— Знаешь, сколько людей там делают работу, которая им не нравится? Или им скучно в своей профессии? Они встают и идут делать работу, которую ненавидят всеми фибрами своего существа, потому что им нужна эта зарплата, чтобы жить. У них нет поддерживающей семьи и красивого дома, на которые можно было бы опереться.

Такова реальная жизнь. Быть паршивым работником и ненадежным на работе, которую ты, как ты сказал, ты будешь делать, потому что она тебе скучна… — Она встает, откидывает волосы с лица. — Это привилегия. Признай это.

Мои коренные зубы сжимаются, когда я глотаю. Несмотря на все мои внутренние монологи о том, что мне нравится, как Бейли относится ко мне не так, как ко всем остальным, это кажется жестким.