Книга Фальшивая жена, страница 111 – Алекс Вон

Дэниел.

Я лежала, опираясь на его руку, чтобы не провалиться глубже в воду. Вторая ладонь сжимала меня, словно он боялся, что при малейшем недостатке внимания я разбьюсь на мелкие частицы — плечо, ключица, вниз, не спеша, будто опасался причинить мне боль. Это было сложно — просто наблюдать за ним, залипнуть в этой недоступной реальности. Без спешки. Без слов.

Я просто смотрела на него, как завороженная, в прямом смысле слова — его руки, его лицо, его глаза. Они не отводили взгляда, и это было одновременно жутко и волнующе. Я не могла понять, почему меня это так трогает. Внутри всё ныло.

Мои ресницы дрогнули, и вдруг слёзы начали щипать глаза.

Они появились сами, без звука, без истерики — просто тихо скатились к вискам, смешиваясь с водой. Это было как давление, которое нарастает в груди, не позволяя дышать.

Он это заметил.

Конечно, заметил.

Но не остановился. Ни вопроса. Ни взгляда в ответ, ничего. Только на секунду его пальцы стали чуть мягче, когда он убрал прядь мокрых волос с моего лица, чтобы она не прилипала. Это движение вызвало у меня острое ощущение, как будто он вышиб из-под ног последнюю опору.

— Ты вся в поту была, — произнёс он, голос его был сухим, обыденным, как будто он сообщал мне, что за окном дождь, а не то, что я едва держалась на грани.

Спокойно. Сухо. Как факт.

Я сглотнула, но ком в горле не ушёл. Слёзы продолжали течь — упрямо, молчаливо, нерушимо.

— Я… сама могла…

Слабая попытка оправдать себя, но даже мне самой она показалась неубедительной. На этот раз он всё-таки взглянул. Коротко, будто раздумывал, ответить ли мне или оставить это всё без слов. Но в его взгляде не было ни раздражения, ни насмешки.

Только усталость.

И что-то ещё, от чего мне стало только хуже.

— Нет, — произнёс он просто.

И всё.

Никаких объяснений.

Он снова вернулся к делу, осторожно поднимая мою руку и промывая кожу — так бережно, как будто я могла сломаться от лишнего давления, как будто каждое его движение могло повлечь за собой непоправимые последствия для меня.

Я больше ничего не сказала. Не смогла бы, даже если бы пыталась. Просто смотрела на него сквозь слёзы, на его сосредоточенное лицо, на то, как уверенно и аккуратно он двигается — а это меня ни капли не утешало. Наоборот, от этого становилось лишь больнее, потому что это было слишком, слишком близко к сердцу.

Слишком заботливо.

Слишком… не так, как должно быть.

Я закрыла глаза, не выдержав.

Но ощущение его рук никуда не исчезло — это было точно так же, как если бы он был в моей голове, в каждой мысли. И как будто это держало меня в сознании сильнее, чем всё остальное.

— Почему? — шепчу я, мучаясь.

— Я хочу знать, почему ты так со мной, Дэниел. За что ты так жесток со мной? Я ведь... — Я резко замолкаю, когда понимание обрушивается на меня, и по щеке скатывается слеза.

Я чуть не сказала, что люблю его.

Но ведь так оно и есть.

Хотя, возможно, это испорченная любовь.

— Я… — он смотрел на меня с болью в глазах, искал что-то. Я не могла понять, что именно — прощение? Искупление? Понимание?

Но потом он просто покачал головой и нежно положил руку мне на щеку. Нежно, как будто я была острая, как нож. Часть меня хотела прижаться к его руке, раствориться в том прикосновении, и остаться там навсегда. Я боролась.