Книга Нас не должно быть, страница 113 – Алина Цебро

— У меня есть парень, — напоминаю я, зная, что он пока не в курсе расставания.

— Коул? — он усмехается. — Хорошо. Позвони ему, скажи что любишь. Если ты сможешь спокойно сказать эти слова — я подумаю над другой техникой завоевания тебя.

Он ен отпустит меня что бы я не выбрала? Это он имеет ввиду? Ветер усиливается. Первые капли дождя падают на асфальт, оставляя темные пятна.

— Я не буду звонить, — говорю тихо.

— Потому что не любишь, — заканчивает он.

— Потому что мы расстались.

В его глазах вспыхивает победа. И я спешу добавить.

— Я его очень сильно люблю, и могу сказать это в лицо каждому, в том числе и ему. Но он любит меня иначе, и делать больно я не собираюсь больше. Это никак не связано с тобой, ясно? А только с ним и мною.

Он молчит несколько секунд, в которые я вижу на его лице кровь. Не замечала до этого, потому что не рассматривала. А сейчас смотрю. Боже… Он ведь так подрался с тем парнем, набросился на него, как сумасшедший. Я даже не знала, что в нём такое есть.

— Тогда поехали, — он кивает на мотоцикл, рядом с которым я его долго ждала. — Я отвезу тебя домой.

— Я поеду одна.

— В таком состоянии? — он смотрит на мои ноги. — Ты едва стоишь.

— Лучше упаду сама, чем поеду с тобой.

Разворачиваюсь. Делаю шаг. Потом еще один. Ноги ватные, но держат. Я не оборачиваюсь. Знаю, что он смотрит в спину. Чувствую его взгляд, как физическое прикосновение.

— Эстер, — окликает он. Я не останавливаюсь. — Я позвонил твоему отцу, потому что знал твой ответ. Он будет тут через минуту.

Дождь начинается по-настоящему. Холодные струи бегут по шее, под куртку. Я не ускоряю шаг, иду медленно. Знаю, что сейчас он мне не лжёт, а значит папа и правда где-то рядом. Даже тут чёртов Кюл знает меня на все сто процентов.

Внутри… внутри я уже знаю, что это не конец. Потому что в его глазах было то самое желание обладать. И теперь осталось лишь ждать его следующего шага, потому что я больше делать ничего не собираюсь.

Переворачиваюсь со спины на живот, сладко потягиваясь. Вопреки ожиданиям, сплю как убитая. Никаких кошмаров, никакой бессонницы. И мне даже не пришлось пить снотворное. Смотрю на часы. Боже мой, десять утра. Я всё на свете пропустила. Подскакиваю, понимая, что кружится голова. Комната делает оборот вокруг своей оси. Ох, чёрт, надо чуть-чуть успокоиться. Глубокий вдох. Выдох. — Маааам! — кричу достаточно сильно, чтобы либо мама сама услышала, либо кто-то из мелких засранцев-братьев ей передал мой вызов. И правда, мама приходит спустя три минуты. Улыбается от уха до уха, словно у неё не дочь-развалина. — Привет, малышка. Я уже думала идти будить, — её «малышка» всегда действует на меня успокаивающе. Словно она знает, что я взрослая девушка, но для неё-то я всегда маленькая девочка. Которую можно защитить. — Ари не звонила тебе? Сегодня у Арианы день рождения. И я надеялась… Глупо, но надеялась, что хотя бы на него приедет Люк. Надеялась, но не ждала. Две недели назад он уехал со своей группой дальше, а теперь вроде как день рождения его матери. И… он мне даже не писал. Снова. А я снова как дура на что-то надеялась. Видимо, троп «Тронь её, и я тебя убью» или «Я за тебя горой» — чушь собачья. По крайней мере, для нас. Надо идти дальше. Поэтому хотела бы сказать ему это в лицо. Смотреть в глаза и говорить: «Всё кончено». Но за две недели я успокоилась. Немного подумала. Конечно, вероятность того, что я сама по себе прощу его и забуду, как он просто наглым образом меня обманывал, невозможна. Но может, разговор с ним хотя бы оставит нас в более приятных отношениях, чем враги или никто. — Нет, Эстер. Но она попросила прийти нас к шести, а не к семи. Значило бы это что-то, было бы хорошо, но не значит. Скорее всего, просто раньше начнут резать торт. — Надо собираться, — я подхожу к зеркалу, трогая свои спутанные волосы. Сзади подходит мама. Мы с ней на одно лицо. Но мои черты всё же чуть плавнее, словно меня вылепили в стране зефирок. У мамы взгляд острее, строже. Думаю, модельная внешность моего отца дала о себе знать. Хотя братья строгостью пошли в маму, а модельностью — в папу. Лилиан тоже невероятно красивая, но если выбирать, кто зарабатывал бы на нашу семью телом, то тут выигрывает папа. Прыскаюсь, замечая, как мама начинает улыбаться и заламывать бровь. — Ничего особенного, — смеюсь, перехватывая её взгляд. — Просто подумала, что из папы вышла бы отличная эскортница. — Показываю на своё лицо. — Если бы мы вдруг обеднели. Мама улыбается в ответ, закатывая глаза, но тоже тихо смеётся. — Ну, твой отец часто дрался в молодости, как раз чтобы исправить своё эскортное лицо, — она прикусывает губу, явно что-то умалчивая. Тайна из прошлого? Я молчу. Не лезу. — Я приготовила для тебя платья, выберешь? — Покажи, — говорю, отворачиваясь от зеркала.