Книга Тени прошлого, страница 99 – Оливер Стормс

— Сандра, это прошлое наших родителей! Они сами сделали свой выбор. Наше будущее только в наших руках!

— Нет, Кристиан, – Сандра покачала головой.

— Ты окончательно решила больше не бороться? Вот так? Бросить все и снова жить с мужем? После всего, что нас связывало?

Говорят, мужчины не плачут. Он не плакал, слезы не текли. Снаружи. Они обрушились ливнем у него в душе. Правда парализовала тело. Не так он надеялся завершить этот день. Он готовился убедить Сандру, что они справятся, смогут. Только реальность раздавила их.

— Да, Кристиан. Прости. Я люблю тебя. Очень сильно. Невозможно. До дрожи. Но Дженнифер для меня все. Она – мой кислород. Без нее мне вообще ничего не нужно. Жизнь просто утратит смысл.

Кристиан видел в ее глазах материнский страх лишиться ребенка. И этот страх сильнее их чувств.

Сандра поднялась со стула. Язык ее тела, казалось, кричал о боли, которую она пыталась скрыть под маской решимости. Она подошла к нему, и Кристиан почувствовал, как воздух вокруг них сгустился, стал горьким, как неизбежность. Ее ледяные пальцы легли на его щеку, и это желанное прикосновение теперь обжигало его. Сандра наклонилась и подарила ему последний, прощальный поцелуй с привкусом горечи их несбывшихся надежд.

Кристиан вцепился пальцами в столешницу, чтобы не вскочить, не схватить ее в охапку и не умолять остаться, не кричать, что они найдут выход, что их любовь не может так просто умереть.

Сандра оторвалась от его губ, ее дыхание было прерывистым, на глазах снова выступили слезы. Она посмотрела на него так, словно впитывала в себя каждый его уголок, каждую черточку лица, чтобы пронести этот образ через все грядущие пустые годы.

— Прости. Я люблю тебя. Помни это. Всегда. – Ее хриплый от сдерживаемых рыданий голос пробирался под кожу.

Сандра схватила сумку и бросилась к двери. Казалось, что ей стало невыносимо находиться здесь. Рядом с ним, раненым и умирающим. Она исчезла за дверью, унося с собой весь свет, весь воздух, всю жизнь.

Кристиан остался сидеть титаническим усилием воли, которое потребовалось, чтобы не бежать вслед. Внутри него все рвалось на части, превращалось в кровавое месиво. Он посмотрел на кофе и нетронутые чизкейки, ощущая во рту вкус слез Сандры. Завтрак должен был стать сладким, а получился соленым, как его жизнь.

Кристиан чувствовал, как по щекам покатились слезы, но он даже не пытался их смахнуть. Он просто сидел и смотрел в пустоту. Реальный мир далек от сказок, он более чем жесток, он беспощаден. Кристиан мог найти хорошего адвоката, но не подкупить судью. Если Сандра проиграет мужу, то станет глубоко несчастной. А Кристиан не хотел быть тем, кто косвенно виновен в разлуке с дочерью.

А что же теперь делать ему? Как унять дикую боль в душе? Ответа нет.

Кристиан улетел в Атланту первым рейсом, раздумывая над тем, нужна ли правда его сестренке Хелен. Нужна. Хелен постоянно твердила, что их отец невиновен, пусть знает, что она была права. Пусть хотя бы ей станет легче.

Для него же мир потерял свои краски, запахи, вкусы. Он стал черно-белой кинолентой, которую Кристиан был обречен смотреть снова и снова. Его сердце не выдерживало, оно истекало кровью. Он чувствовал это каждое утро, просыпаясь с одним и тем же воплем в тишине. Эту боль не унять лекарствами. Нет. Это черная дыра, через которую сочилась вся его жизнь.