Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 54 – Екатерина Гераскина

Мои руки в перчатках непроизвольно сжались в кулаки. Я всё поняла.

Дело было вовсе не в заботе о сохранности древних знаний и не в особых правилах для новеньких.

Эти напыщенные, высокомерные снобы-учителя — взрослые, образованные люди, наделенные властью! — просто боялись, что нищая сирота из приюта украдет их драгоценные академические книги.

Они заранее, без суда и следствия, повесили на неё клеймо малолетней воровки только из-за того, что у неё не было влиятельной родословной и богатого покровителя.

А может быть, эти напыщенные снобы из попечительского совета лицея просто решили технично избавиться от неугодной девочки.

Они намеренно делали всё, создавали максимально невыносимые условия, чтобы она физически не смогла справиться с учебной нагрузкой и с треском вылетела на ближайших же экзаменах.

И их план был по-своему безупречен в своей подлости.

Император сейчас с головой поглощен государственными делами, усмирением мятежников и бесконечными интригами Высших кланов.

У Его Величества элементарно нет ни времени, ни ресурсов лично проверять, как именно на местах выполняются его благородные указы.

Ну ничего. Я задумчиво скользнула взглядом по поникшим плечам моей юной спутницы, чувствуя, как кипящая ярость внутри медленно сменяется холодной, прагматичной решимостью.

Я обязательно подумаю, что с этим сделать. Точнее, в моей голове уже начали вырисовываться контуры весьма конкретного плана.

Карета плавно затормозила у небольшой, но очень опрятной кондитерской в ремесленном квартале. Здесь не было кричащей позолоты и швейцаров в ливреях, как на центральных проспектах, зато стоило нам открыть дверь, как нас окутал умопомрачительный аромат корицы, горячей карамели и свежеиспеченного хлеба.

Я расплатилась с кучером, щедро доплатив за ожидание, и решительно увела Лию внутрь.

Мы не стали там задерживаться: я просто купила огромную порцию их фирменного вишневого пирога, взяла еще несколько слоеных булочек, и мы вышли обратно на промозглую улицу. Отсюда до моего нового дома было уже рукой подать.

Мы прошли пару кварталов, и я открыла ключом тяжелую дубовую дверь своего небольшого дома. Лия робко переступила порог и замерла в прихожей, настороженно оглядываясь.

В её огромных глазах читалось искреннее недоумение. Она явно ожидала увидеть роскошный особняк. Благородные леди в таких местах не живут, и этот диссонанс явно сбивал девочку с толку. Но я лишь молча сняла плащ и жестом пригласила её пройти на небольшую кухню.

Я быстро вскипятила воду, заварила согревающий травяной сбор и мы сели за простой деревянный стол. Когда я расставила перед нами дымящиеся чашки и пододвинула к Лии тарелку с вишневым пирогом, девочка замерла. Она смотрела на еду.

— Ешь, Лия, — мягко, но тоном, не терпящим возражений, произнесла я. — Тебе нужны силы. Учеба требует огромного количества энергии, особенно когда тебе приходится бороться не только за знания, но и за элементарное право находиться в этих стенах.

Девочка робко, дрожащими пальцами взяла десертную вилочку и отломила крошечный кусочек. Стоило сладкому вишневому соку коснуться её губ, как она невольно прикрыла глаза, и на её бледном личике проступило выражение такого абсолютного, чистого детского восторга, что у меня снова защемило сердце.