Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 20 – Екатерина Гераскина

Он представился, но я не запомнила.

— Госпожа, вы кто? Представьтесь, — потребовал полицейский.

Я перевела на него взгляд, опустила руки, которые повисли плетьми вдоль тела. Голос не слушался.

— Я… хозяйка этой мастерской.

— Хозяйка? Ваше имущество застраховано?

Я не сразу, но утвердительно кивнула головой. Что-что, а жизнь с моим бывшим супругом научила меня — всё нужно страховать. Я подняла руку, сжала собственное горло, снова перевела взгляд на полицейского.

— Проследуйте с нами. Нам нужно во всём разобраться.

— Пришлите мне повестку. Я приду утром… — я хотела сделать шаг, вернуться в свою комнату, зализать раны.

Но мой локоть жёстко перехватили и развернули меня.

— Вы не поняли. Вы прямо сейчас отправляетесь в полицейский участок.

— Но почему? — растерянно спросила я и поморщилась от крепкого захвата на руке.

— Потому что мне нужно разобраться, кто вы, для чего застраховали свой салон, а теперь ещё и, наверняка, его подожгли.

Я ахнула от этого заявления, прикрыла рот ладонью.

— Что? Что вы такое говорите…

— У меня такие ушлые женщины, как вы, уже в печёнках, — явно превышал свои полномочия мужчина и тем более не был знаком с правилами приличия. Он это рычал мне прямо в лицо. — И чего вам в своем клане не сидится, м?

Я была поражена. Со мной давно никто таким тоном не говорил. А всё потому, что за моей спиной всегда был властный супруг.

— Где ваши документы? — строго спросил он.

— Я снимаю квартиру над мастерской. Они там.

— Идёмте.

И он сам решительно потащил меня наверх, пока пожарные продолжали вытаскивать обломки. Я распахнула дверь, зашла в комнату. Полицейский зашёл следом, не спускал с меня взгляда, следил, как коршун. Я взяла документы, сложила их в сумочку, вышла, закрыла за собой дверь.

— А ещё потрудитесь мне рассказать, — холодно добавил он, — что Водная делает в клане Ледяных.

— Я не понимаю, к чему все эти обвинения. Я просто приехала сюда, чтобы работать. Я свободная женщина и могу жить где пожелаю. И работать тоже где пожелаю.

— Разберёмся, — сухо бросил полицейский.

Когда мы вышли на улицу, карета с зарешеченными окнами уже стояла у входа. Меня довольно грубо туда затолкнули и усадили. Я сидела, сжимая сумочку, пока рассвет медленно поднимался над городом.

Мы остановились у серого мрачного здания. Меня вывели и конвоировали в полицейский участок, затем оставили в пустом кабинете с деревянным столом и стулом, прибитым металлическими скобами к полу. Ещё час я просто просидела на этом стуле.

Не знаю, что там проверял этот полицейский, если он даже не спросил моего имени и не посмотрел документы.

Какой-то сплошной произвол! А я так устала!

И что же теперь каждого, кто страхует своё имущество, нужно подозревать в поджоге?

Спустя ещё час он наконец вошёл в допросную и сел напротив меня. Солнце уже вовсю светило в зарешеченное окно напротив меня. Я поправила волосы, сжала сумочку.

— Документы, — так же сухо и холодно бросил полицейский.

Я протянула ему бумаги. Их я ещё не поменяла. Да и не было у меня на руках свидетельства о разводе.

По мере того как он читал документы, смотрел на меня и снова переводил взгляд на корочку, его выражение менялось. Сначала холодное и решительное, потом растерянное, затем подозрительное.

А потом он вовсе схватил мои документы и размашистым шагом решил покинуть допросную.