Книга Отбор пяти колец, страница 155 – Северина Мар

После посещения зверинца брат Иннокентиус должен был сопроводить Кира на аудиенцию к дракону-императору, затем Кир собирался отправиться в Алхавар. Он сомневался, что генерал Хайро сообщит ему нечто важное, и все же, для собственного успокоения нужно было его посетить.

— Что вы думаете обо всем этом, генерал? — поинтересовался брат Иннокентиус, пока они шли по галереям дворца.

— Пока сложно судить о чем-либо. Надо глубже все изучить, — обтекаемо ответил Кир.

— А знаете, что думаю я? — спросил брат Иннокентиус и тут же сам ответил на свой вопрос. — Уверен, что сама девчонка и выкрала змею, а вас всех просто водит за нос.

— Вы имеете в виду госпожу Агату Таноре?

— Да, а кто же еще? Она умеет заклинать змей. Любого другого кобра бы укусила, а ее нет.

— Хотя клетки со змеями закрывают на простой засов, двери в зверинец тщательно запираются на ночь, в другое же время в нем постоянно находятся смотрители. Госпожа Агата не смогла бы самостоятельно проникнуть туда, только если кто-то из служителей провел бы ее.

Судя по тому, как вытянулось лицо брата Иннокентиуса, намек на то, что к случившемуся мог быть причастен кто-то из культа дракона-императора ему не понравился.

У Кира были свои мысли и подозрения касательно того, как все могло произойти, но он пока не был готов ими делиться. Еще до рассвета он получил записку от графини Дэву, в которой она рассказывала о том, что произошло вечером в гареме.

Госпожу Пинну, которую обвиняли в порче платьев и осколках подкинутых в туфли, пока заперли в одной из комнат. Ночью ей стало дурно и к утру ее одолела лихорадка. Графиня просила Кира не спешить с расспросами и дать девушке пару дней на выздоровление.

Кир планировал поговорить с госпожой Пинной после возвращения из Алхавара.

И на первичном смотре и на последующих испытаниях она показалась ему кроткой и скромной девушкой. Однако, он прекрасно знал, что порой под нежной личиной могут скрываться самые ужасающие наклонности.

Из-за угла навстречу им выбежали двое служителей, едва не сбив их с ног. Они выглядели такими юными, будто только вчера сменили желтые одежки воспитанников на белое полотно служителей.

Брат Иннокентиус остановил их и долго их распекал за легкомыслие.

— Все ваши помысли должны быть о драконе-императоре и служении ему, — сказал он, прежде, чем отпустить мальчишек.

Опустив головы и покраснев от сдерживаемого смеха, они кое-как дошли до дверей ведущих в сад и едва переступив порог вновь понеслись галопом.

Брат Иннокентиус тяжело вздохнул, возведя глаза к небу.

Киру стало даже жаль его. Едва ли человек, который всю жизнь провел взаперти в стенах дворца, и не видал ничего интереснее и радостнее, чем прислуживание Андронику Великому, мог понят тех, в чьих жилах все еще бурлила кровь, а глаза были распахнуты в предвкушении к новому дню.

— Брат Иннокентиус, скажите, вы никогда не жалели о том, что так и не покинули дворец и всю жизнь провели подле дракона-императора? — спросил Кир.

Он ожидал, что пожилой служитель расскажет ему о смирении и о счастье, которое нашел в спокойной и размеренной жизни, но тот недовольно покосился на него и раздраженно ответил:

— С чего вы взяли, что я никогда не покидал дворец? В молодые годы я много путешествовал. Объездил с проповедями всю Империю, был на Вольных островах, в Кархене и даже побывал в Андалурском Королевстве. Естественно, притворяясь простым книжником с островов. Эти варвары готовы жечь на костре любого в ком теплится хоть толика колдовства, а у нас Визерии, каждый таков.