Книга Огонь, пепел и ветер, страница 25 – Северина Мар

Так уж вышло, что Агата была возле дракона-императора, когда ему сообщили об исчезновении Пинны.

Они находились в небольшой гостиной, устланной шелковыми коврами и обставленной изящной мебелью из орехового дерева.

Кир Аверин сообщил о несчастье лично. Он опустился на колени перед драконом-императором и глядя прямо перед собой сообщил, что госпожа Пинна пропала, но ее ищут и обязательно найдут.

Андроник Великий выслушал его, склонив набок голову. Затем поднялся и пнул ногой резное кресло с такой силой, что оно ударившись об стену разлетелось на тысячу щепок.

У Агаты перехватило дыхание. Опустив взгляд, она сжала пальцы в кулак, стараясь ничем не выдавать испуга.

Кир Аверин даже не шелохнулся, стоя на коленях, словно ничего не произошло. Дракон-император молча смотрел перед собой.

— Она ушла от нас! Она нас бросила! — сказал он по-змеиному, так что одна только Агата его слышала.

— Ваше величество, уверена, что Пинна никогда бы так не поступила, — попыталась утешить его Агата.

— Найдите ее живой или мертвой! — приказал он, повернувшись к Киру Аверину.

— Как пожелаете, ваше величество.

Поднявшись на ноги, генерал поклонился, и попятился назад. Агата поймала его взгляд, он был пустым и мрачным. Ей тут же сделалось нехорошо.

Ее отношения с Пинной нельзя было назвать простыми. Они то дружили, то нет, то снова становились союзницами, и все же, они так долго пробыли вместе и их столь многое уже объединяло, что волей неволей, она успела к ней привязаться. Агата знала, что Пинна воровка и не выдала ее не столько из-за отсутствия доказательств, сколько из жалости.

Пинне семь сестер послали тяжелую судьбу полную потерь и несчастий. Агате становилось холодно и жутко при мысли о том, как трагически и страшно мог оборваться ее путь.

Конечно, быть может она еще была на Лунном острове и пряталась в шахтах, где добывали вещательные кристаллы, как Мира до нее. Или же ей удалось сбежать, покинуть остров.

В последнее Агате хотелось верить больше всего, но вспоминая, как Пинна сидела подле дракона-императора, и как смотрела на него, она очень в этом сомневалась. В этом взгляде была искренняя любовь, и какой бы хорошей актрисой Пинна не оказалась, такое изобразить было нельзя.

Дракон-император отошел к окну и стоял мрачно всматриваясь в скалы, и стелющийся по предгорью туман.

Чтобы занять, чем-то руки, Агата принялась бродить по комнате, собирая дощечки из медового дерева, из которых чуть раньше они собирали башни, играя в эфтос.

Убрав все дощечки в большую резную шкатулку, она подняла с пола круглую тряпичную куклу, набитую козьей шерстью. С волосами из желтых ниток и зелеными стеклянными пуговицами вместо глаз, она изображала дракона-императора. Точно такую же куклу, Агата оставила в колыбели Титуса, когда уезжала на Отбор. С тех пор прошло пара месяцев, но ей казалось, что минуло уже лет сто.

Сев на подушку, она сжимала куклу в руках, думая о Титусе и о том, каким большим он будет, когда она увидит его в следующий раз и увидит ли его вообще.

— О чем ты думаешь? — спросил дракон-император.

Он подошел к ней и уселся прямо на пол, подогнув под себя ноги, так словно был простым юношей, говорящим с сестрой, а не самым ужасным и могущественным созданием на всей земле.

— Я думаю о моем брате, ваше величество, — не стала скрывать Агата.