Книга Сердце истинного вампира, страница 50 – Северина Мар

Присев на корточки, Яков принялся лепить снежки и кидать в нее. Катаржина отскакивала в сторону. Иногда, поддаваясь инстинктам, хватала снежки зубами, и они рассыпались в пасти, заставляя фыркать и чихать. Вокруг них носились верещавшие белки.

Яков кидался снежками, пока ему не надоело и он не осел на землю. Его грудь тяжело вздымалась. Он утер влажными от снега ладонями волосы и лицо.

Катаржина осторожно подкралась к нему и принюхалась. Почему-то она была уверена, что он не причинит ей вреда.

— Какая вы резвая! – сказал Яков, глядя на нее. – И знаете, как волчок вы нравитесь мне гораздо больше.

Катаржина рыкнула. Волчком ее еще ни разу никто не называл. Она знала, что ее человеческий облик пленял и покорял сердца. Мужчины сворачивали шеи, глядя ей вслед, а женщины косились на нее с неодобрением и завистью.

Ее волчий облик был другим. Конечно, тоже прекрасным – мало что может быть красивее и совершеннее дикого зверя. Но он и ужасал. Она была крупнее обычного волка, с серовато-бурой шерстью, желтыми глазами, сияющими во тьме, и рядом острых зубов, истекающих слюной, способных раздробить кость быка. Когда люди видели ее такой, они испытывали дикий, первобытный страх и забывали, как дышать.

Яков вдруг протянул руку и потрепал ее по голове.

— Какие у вас ушки мягонькие, – сказал он и улыбнулся. От улыбки его бледное лицо словно залило светом, а в серых глазах засияли искры.

Катаржина рыкнула, дернув головой – чтобы не наглел.

— Вам, наверно, страшно и одиноко в лесу? – предположил Яков. – И вы боитесь, что те вас догонят?

Катаржина тявкнула. Это можно было считать согласием, хотя Домак и его шайка предателей уже мало ее волновали. Им будет нелегко найти ее в бесконечном заснеженном лесу. Как только она доберется до ближайшего города или деревни, то вышлет телеграмму Игнату, и роли резко поменяются. Она снова займет место на верхушке пищевой цепи, а Домак и офицеры-предатели станут теми, кого травят и преследуют.

Якову об этом не следовало знать, как и о том, зачем на самом деле она за ним идет. Похоже, что он не только глуп, но еще и жалостлив. Эти качества часто идут вместе. Не все глупцы склонны к жалости, но каждый поддавшийся ей и позволивший собой управлять глуп.

— Ладно, тогда вы можете идти со мной, – разрешил Яков. – Но только пока мы не дойдем до деревни. Там мы с вами расстанемся. Ясно?

Катаржина снова тявкнула, давая понять, что все ей ясно.

— Вот и хорошо!

Яков поднялся и пошел дальше вдоль замерзшей реки. За ним, прыгая по ветвям заснеженных елей, бросились белки. Катаржина шла чуть в стороне, принюхиваясь и прислушиваясь к шорохам в лесу.

В одном Яков был прав: Домак просто так ее не оставит. Он предатель, поставивший все на карту. Если Катаржина спасется и расскажет о том, что он натворил, то и сам Домак, и его жена с детьми будут обречены. Он сделает все, чтобы этого не допустить. Ляжет костьми, но найдет ее, чтобы завершить начатое.

Ей не было страшно. Теперь она была готова. Если Домак явится, то горько пожалеет о том, что посмел пойти против нее.

Они шли вдоль закованной в лед реки и стоявших бесконечной стеной заснеженных деревьев, пока сумерки не сменились тьмой.

Яков шагал впереди, вокруг него носились белки. Катаржина продолжала держаться чуть позади. Чем больше она следила за белками, тем сильнее ей казалось, что Яков как-то управляет ими. Могли ли мелкие грызуны ему подчиняться? Ей вдруг вспомнилась крыса, которая забралась в ее номер в отеле.