Книга Сердце истинного вампира, страница 21 – Северина Мар

Ветер поднялся еще сильнее, пошел снег. Начиналась метель. Небо было чернильно-черным. Стояла полярная ночь, и было сложно понять, какое сейчас время суток. Кажется, уже вечер.

Скрипя сапогами и придерживая пухлой ладонью бобровую шапку на голове, к Катаржине и окружившей ее охране подошел приземистый, круглый, как шар, человек. За его спиной, перетаптываясь с ноги на ногу, стояло еще с десяток людей, скрывавших страх за лебезящими улыбками. Встречающая делегация.

Круглый человек оказался пандером Корнелем, мэром Хортска, городишки в который они прибыли. Его сопровождали секретарь, несколько помощников и чиновники из городского управления.

Катаржина вместе с Домаком и пандером Корнелем села в машину. Вжимаясь спиной в кожаный салон и глядя на проносившиеся за окном черные силуэты зданий, подсвеченные беспрерывно горевшими фонарями, она слушала монолог мэра.

— Панде Катаржина, как же мы рады, что вы приехали! – шмыгая носом, говорил он, хотя кислый запах пота, усилившийся, едва он подошел к ней, говорил не о радости, а о страхе. Так кабан, оставшийся один в ночной тьме леса, дрожит, слыша тихую поступь волчьей стаи. – Шахты находятся в пятидесяти километрах от города. Туда проложена отдельная железнодорожная линия и ходит специальный поезд, доставляющий работников. Площадь Хортска – четыре с половиной тысячи километров. Живет у нас здесь три тысячи сто сорок пять вампиров и девять тысяч двести пять человек…

— То есть по одному вампиру на трех человек? – перебила Катаржина. – И как, не страшно вам? Вдруг они взбунтуются?

Пандер Корнель визгливо, как поросенок, хохотнул, словно не понял, говорит она серьезно или шутит.

— Ну что вы, панде Катаржина! У нас здесь полный порядок и учет, все вампиры пересчитаны. Они обитают в благоустроенных бараках в восточной и северной частях города. У каждого есть своя индивидуальная комната, метражом не меньше, чем три на два. Вполне себе комфортабельные условия! Я бы сам так жил, между прочим.

— А вы где живете? – Катаржина по-прежнему равнодушно глядела в окно.

— У меня… Мы с супругой живем в южной части города. Знаете, панде Катаржина, приходите-ка к нам в гости! У нас есть самовар, на углях его топим. Это, скажу я вам, настоящий чай, а не то, что в этих новомодных электрических чайниках. А жена моя пирог испечет, с яблоками…

— Обязательно придем. В эту пятницу в семь вас устроит? Полковник Домак, запишите.

— Записал, панде Катаржина, – отчитался Домак, убирая в карман кителя записную книжку и огрызок карандаша.

Пандер Корнель покраснел, как накалившийся самовар. Разумеется, он не ожидал, что она согласится, и звал ради приличий, но никто не тянул его за язык.

Колеса заскрипели на снегу, и автомобиль остановился возле слабо сиявших во мраке неоновых ламп, окружавших вывеску отеля.

Отель в Хортске был один-единственный, так что выбирать не приходилось. Внутри пахло мебельным воском, дешевым одеколоном и крысами, но латунные ручки дверей и балясины перил были натерты до блеска, а стоптанные ковры идеально вычищены.

Катаржина вошла в отведенный ей темный люкс, потянув за собой Домака. Если это был лучший номер, то ей было даже жаль остальных членов делегации. Такую паршивую комнату надо было еще поискать!

Они не стали раздеваться – не было настроения, Катаржине лишь нужно было расслабиться после дороги. Она устала и хотела спать. Домак тоже был словно вареный и двигался так, будто превратился в станок на заводе, гоняющий из стороны в сторону поршень.