Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 84 – Юлий Люцифер

— Раны гниют от грязи, а не от воздуха.

Клариса сжала губы.

— Вы не мать.

Эти слова она произнесла тихо.

Не как оскорбление.

Как точный нож.

— И не были ею. Вы не знаете, что значит смотреть на ребенка и понимать, что любая правда может добить его. Аурика знала. Поэтому прятала. Моя мать знала. Поэтому молчала. Я знаю. А вы хотите все вынести на свет, потому что вам кажется, что свет всегда лечит.

— Свет не всегда лечит, — сказала я. — Но в темноте слишком удобно бить детей и говорить, что это защита.

Она побледнела.

— Уезжайте, Ясения.

Впервые она назвала меня по имени.

От этого стало холоднее.

— Пока еще можете сделать вид, что это ваш выбор. Потом вас выкинут как угрозу. И дети будут думать, что вы сами их бросили.

Я не ответила.

Не потому, что нечего было сказать. Потому что она ударила туда, где уже была трещина.

Ненужная жена.

Чужая женщина.

Временная печать.

Если мое присутствие действительно давало Лавру повод давить на детей, если каждая их попытка довериться становилась уликой против них самих, если из-за меня Тихомира могли заставить снова говорить при совете, а Миладу — снова запереть в тишину...

Может быть, уйти было бы проще.

Не правильнее.

Но проще.

Клариса увидела, что попала.

— Подумайте, — сказала она. — Настоящая забота иногда заключается в том, чтобы исчезнуть.

Она ушла.

На этот раз я не остановила ее.

Радана закрыла дверь за нами и сразу повернулась ко мне.

— Не слушайте.

— Она не во всем лжет.

— Именно поэтому ее опасно слушать.

Я прошла к столу и села. В комнате было тепло, но меня знобило. Слишком много голосов за день. Лавр в зале. Радомир в архиве. Клариса в коридоре. Тихомир ночью: «Если вы обманете меня...»

И Милада с куклой в руках.

— Если мое присутствие им навредит...

— Госпожа.

— Радана, я не играю в мученицу. Я правда должна подумать.

— Думайте. Только не чужими словами.

Она сказала это резко, почти грубо.

Я подняла глаза.

— Простите, — добавила Радана, но без раскаяния. — Но вы сейчас держите в голове Кларису, Лавра, совет, князя. А кого не держите?

Я молчала.

— Миладу, — сказала она. — И Тихомира. Не как доказательства. Как детей. Они уже выбирают говорить. Плохо, страшно, неровно, но выбирают. Если вы уйдете сейчас, они поймут не то, что вы их спасли. Они поймут, что взрослые снова договорились без них.

Слова легли тяжело.

И правильно.

— Вы сегодня очень резкая.

— В этом доме мягких хватает.

За панелью у камина тихо щелкнуло.

Мы обе замерли.

Радана сразу подошла к двери и повернула ключ. Я поднялась, хотя усталость ударила в колени.

Панель открылась совсем немного.

Сначала я увидела маленькие пальцы.

Потом лицо Милады.

Она была в ночном платье, хотя до ночи оставалось еще несколько часов. Волосы распущены, щеки бледные, в руках — серый платок от куклы. Без самой куклы.

— Милада, — я сразу опустилась на колени, чтобы не смотреть сверху. — Ты одна?

Она кивнула.

— Тебе нельзя ходить через проходы. Это опасно.

Девочка смотрела на меня серьезно, почти строго.

Потом протянула мне платок.

На ткани углем было нарисовано одно слово.

Неровно.

С ошибкой в наклоне букв.

Но я прочитала.

«Останься».

Внутри что-то оборвалось.

— Милада...

Она вдруг сделала шаг из прохода. Второй. Подошла ко мне сама и вцепилась в мою ладонь обеими руками.