Книга Мой муж — космический босс, страница 33 – Майя Хоук

Его пальцы, все еще лежащие на моем боку, слегка сжимаются.

— Значит, ты меняешь меня сильнее, чем я мог предположить.

Я переворачиваюсь к нему лицом, и наше утро обретает новый ритм. Его движения, обычно такие точные, теперь стали медленными, почти ленивыми. Пальцы запутываются в моих волосах, скользят по плечу, обводят контур ключицы. Каждое прикосновение оставляет за собой след из мурашек.

— Ты не видел снов? — спрашиваю я, когда его ладонь останавливается на моей щеке. — Может быть, снова что-то про танец?

— Только темноту. Тишину. — Его голос звучит удивленно. — Ни кошмаров, ни воспоминаний… Ничего.

Я понимаю, что впервые за двадцать лет его сознание дало ему передышку. Без боли, без экспериментов отца, без мучительных трансформаций. Просто пустота. Просто покой.

— Значит, теперь я буду беречь твои сны, — шепчу я, целуя уголок его губ.

Он отвечает мне поцелуем в висок, затем в закрытое веко, затем — в основание шеи. Его дыхание обжигают мою кожу, и я чувствую, как наше свечение — его голубое, мое золотистое — начинает смешиваться. образуя причудливые узоры на стеклах над нами.

Мы поднимаемся неспешно, словно боясь разрушить хрупкое волшебство этого утра. Доминик не отпускает меня далеко — когда мы возвращаемся в апартаменты, я отправляюсь в душ, Доминик стоит в дверях, прислонившись к косяку, его глаза полуприкрыты.

— Ты будешь так стоять здесь? — спрашиваю я, намыливая волосы.

Он делает паузу, затем кивает.

— Возможно. — Пауза. — …Да.

Я смеюсь, и звук моего смеха заставляет его улыбнуться — по-настоящему, без обычной сдержанности.

На кухне он готовит завтрак, и я наблюдаю, как его длинные пальцы ловко орудуют ножом, нарезая фрукты идеальными ломтиками. Да, он уже готовил для меня раньше, но сегодня все иначе. Сегодня каждое движение наполнено новым смыслом, новой нежностью.

— Кофе? — он поворачивается ко мне с чашкой в руках.

Я делаю глоток и морщусь — он пересластил напиток, чего никогда не делал раньше.

— Слишком сладко. Но мило.

Доминик наклоняется, убирает прядь волос с моего лица, и его палец случайно задевает мои губы. Мы замираем, глаза в глаза, и вдруг я чувствую это — легкое волнение где-то в груди, но это не мое чувство. Это его.

— Ты… нервничаешь? — спрашиваю я осторожно.

Он отводит взгляд — редкий жест для человека, привыкшего встречать любые вызовы лицом к лицу.

— Я не знаю, что делать с этим. С тем… что ты теперь часть меня.

В этот момент раздается звонок — Талрен требует присутствия Доминика на экстренном совете директоров. Мы оба вздыхаем, и он, прежде чем выйти, прижимает меня к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание.

— Как я теперь буду делить тебя с миром?.

Я поднимаюсь на цыпочки, касаюсь губами его уха:

— Никак. Я твоя навсегда.

И когда дверь за ним закрывается, я понимаю — это не просто слова. Где-то в глубине сознания я все еще чувствую его присутствие.

На следующее утро я вновь просыпаюсь в своей комнате, только Доминика рядом нет, а утро, кажется, давно прошло. По крайней мере, судя по моим ощущениям. Веки тяжёлые, будто я проспала не один день, а целую неделю.

Первое, что я чувствую — это прохлада. Комната снова чересчур стерильна, воздух отдает легким ментоловым холодом. Одеяло сползло на пол. Я подбираю его машинально, всё ещё не до конца веря, что вся эта глянцевая роскошь — моя реальность. Что я просыпаюсь в пентхаусе, где вместо окон сплошные стеклянные стены, а под ногами ковер из наношелка, мягче кошачьей лапки.