Книга Пробуждение Дракона, страница 22 – Арина Рекк

Не вынимая пальцев, будто не выдерживая, будто он хочет этого не меньше меня, жадно припадает к промежности так, словно и сам наслаждается каждой лаской, каждым движением влажных, горячих губ. Будто это не я, а он получает больше удовольствия.

Его рука перемещается на бедро, обхватывает его, не давая мне двигаться и я осознаю, что пытаюсь елозить бедрами в такт его движениям, но он снова вынуждает меня замереть на месте.

Он ласкает снова и снова, и я вдруг слышу, как он сглатывает. Этот звук прошивает меня насквозь, и я замираю в надежде снова услышать. Кайд бросает на меня взгляд и там столько всего, что я не выдерживаю и зажмуриваюсь, погружаюсь в собственные чувства еще глубже, пытаюсь двигать бедрами, но могу только скрести пальцами по твердым стенам и пытаться протолкнуть сгустившийся вдруг воздух в легкие.

Его нежные и одновременно настойчивые движения, шум воды, мои громкие стоны: все это погружает меня в какое-то безумие, настоящий хаос, чувственный транс. Все эмоции и ощущения смешались, переплелись так, что не разделить. Стыд и наслаждение, жажда чего-то большего и опасения не выдержать эмоционального взрыва, желание оттянуть момент, продлить сладкую пытку и одновременно приблизить финал как можно скорее. Здесь и сейчас только чистое, ничем не замутненное наслаждение, какофония чувств и эмоций. Я ощущаю себя девственницей и самой распутной шлюхой одновременно.

Зажмуриваю глаза до боли, пытаюсь елозить прижатыми железной рукой Кайда бедрами, извиваюсь всем остальным телом, слепо шарю руками по стене, в надежде найти что-то, за что могу уцепиться и остаться в этой реальности и не нахожу. Я стремлюсь к оргазму и одновременно оттягиваю его, зависнув посередине, на самом пике, за мгновение до падения. Это настоящая агония наслаждения, боль настолько сладкая, что становится невыносимой. И, не выдержав, я все же срываюсь, кончаю так, что мышцы сводит судорогой, прокусываю губу до крови, пытаюсь сомкнуть бедра, но только впиваюсь пятками в каменную, напряженную спину.

Окунувшись в это кипящее наслаждение, не могу уловить момент, когда ласкавшие меня пальцы и губы сменяются членом. Кайд врывается в меня как обезумевший, снова и снова заставляет подниматься по витку наслаждения выше и выше, словно не было падения в пропасть секунду назад.

Он дергает меня на себя, ложится, практически падает на каменный пол, усаживает сверху и задает ритм, приподнимаясь мне пахом навстречу, даже так умудряясь вести. Пальцы его наверняка оставляют синяки на моих бедрах и чувствуя вкус собственной крови во рту, даже боль воспринимаю частью наслаждения.

И наконец наступает момент, когда не остается ничего вокруг, только яркие, неестественные глаза лежащего подо мной мужчины, который снова и снова наполняет меня, таранит, удерживает на самом верху наслаждения, не дает раньше времени сорваться вниз еще раз. И я послушно терплю, чувствуя, как судорожно сжимаются мышцы, жаждущие разрядки.

И через мгновение, когда я не могу уже больше оттягивать, когда падаю в прямом и переносном смысле, снова кусая губы до крови и прижимаясь лбом к груди Кайда, мышцы мои скручивает невыносимым блаженством. Я чувствую раз за разом пронзающие мое тело спазмы — чистое удовольствие, граничащее с болью. Кайд еще несколько раз толкается и, не пытаясь сдерживаться, громко стонет, откидывая голову, выгибаясь в спине, впивается в мою кожу судорожно сжатыми пальцами, вздрагивает и стискивает меня еще сильнее, прижимая к себе так, словно намерен протолкнуть под кожу.