Книга Пробуждение Дракона, страница 18 – Арина Рекк

С трудом приподнимаю ставшие какими-то неподъемными веки и натыкаюсь на взгляд красно-желтых глаз. Кайд тяжело дышит, всматриваясь в мое лицо, и я не могу понять, что он чувствует. Непривычные, неестественные глаза словно маска, искажают черты лица.

Но все снова становится понятным, когда он наклоняется и трогает губами мои губы так, будто я могу рассыпаться в любое мгновение. Закрывает глаза, прижимается лбом к моему лбу и пытается восстановить рваное дыхание. Размыкаю дрожащие ноги и неуверенно опускаю их по бокам от нас. Кайд снова целует, покидает мое тело и переворачивается на спину, по-прежнему не выпуская меня из крепких объятий и практически укладывая на себя.

Какое-то время мы лежим в тишине, слушая только запутавшийся в листьях ветер, слабый плеск воды в озере, да стрекот местных насекомых.

И я понимаю, какая в этом лесу тишина. И мне кажется, что крики мои были слышны в университете. Почему-то не чувствуя ни капли стыдливости, но с ощущением совершенной шалости закусываю губу, сдерживая улыбку. Настроение подскакивает до невероятной отметки, и я изо всех сил пытаюсь сдержать рвущееся наружу веселье.

Интересно, если девушка смеется после секса… это сильно бьет по самолюбию мужчины? Эта мысль почему-то снова веселит, и я напрягаюсь всем телом, стараясь не засмеяться в голос. Зажмуриваюсь, с силой прикусываю губу, пытаюсь отвлечься болью, но не выдерживаю и хихикаю.

— Что? — в голосе Кайда слышится улыбка и это становится последней каплей. Я открываю рот, чтобы объяснить, но замираю и, окончательно потеряв над собой контроль, срываюсь в безудержный смех, который пытаюсь приглушить, утыкаясь носом в его ключицу. — Мина?

В голосе слышится волнение и это тоже становится причиной для нового приступа смеха. Я хочу объяснить Кайду, отчего мне так весело, но стоит только вдохнуть побольше воздуха, чтобы сказать хоть что-то, и не могу, едва ли не давлюсь смехом. Из зажмуренных глаз текут слезы, и я прячу лицо на груди Кайда, который почему-то гладит меня по спине и прижимается то щекой, то губами к волосам. Я понимаю, что он считает, что у меня истерика и, возможно, так и есть, но я ведь не плачу. Я вообще не из тех, кто плачет по пустякам.

Хочу объяснить ему и это, но не могу побороть неуместный уже смех и только кусаю губы да зажмуриваюсь еще крепче. Пытаюсь украдкой вытереть выступившие слезы, чтобы Кайд не решил, что я маскирую плачь под веселье.

Интересно, а что хуже: смеяться после секса или плакать?

И все мои попытки быть более сдержанной летят к чертям, и я снова давлюсь смехом, цепляясь руками за шею Кайда и пуще прежнего пряча от него залитое слезами лицо. Неожиданно чувствую, как он расслабляется, видимо, как и я осознавший, что проще переждать этот выброс накопившегося напряжения, чем успокоить. Больше не сжимает меня так крепко, только легко обнимает и медленно гладит по голове, распутывая мокрые пряди волос. Будто следуя его примеру, так же внезапно как начала смеяться, начинаю успокаиваться и я.

— Ты молодец, маленькая, — говорит тихо, и я замираю.

Еще мгновение назад я не могла нормально дышать от смеха и вот уже губы мои почему-то кривятся от рвущихся наружу слез.

Но их-то я точно могу контролировать, а потому только вздыхаю и, вытирая мокрые щеки, расслабляюсь. Закрываю глаза, снова вздыхаю и улыбаюсь, остро чувствуя жар мужского тела рядом, его ласковые объятия и прикосновения. Нет повода для слез. Подумаешь, мир оказался немного сложнее, чем я представляла. Такое бывает, если редко выходить дальше своей квартиры, не говоря уже о путешествиях по соседним мирам.