Книга Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи, страница 31 – Алена Снежина

— Ну что ж, раз так… Входи. Уроки «Алой Ленты» тоже дорого стоят. Но платить будешь не золотом. – Она обернулась на пороге, и в её глазах мелькнула хитрая искорка. – Платить будешь работой. Мне надо забор починить, да крышу подлатать. Готова учиться, садовница?

Я выдохнула от облегчения, это был шанс.

— Готова, — твёрдо сказала я и шагнула за ней в тёмный проём двери.

Я оказалась в единственной комнате хижины. Здесь пахло сушёными травами, землёй и дымом. Ильма указала мне на стул у грубо сколоченного стола.

— Сиди. И слушай. Первый урок самый важный, и он не про цветочки.

Я послушно села.

— «Алая Лента» — это не заклинание, — начала Ильма, расхаживая по комнате. — Её нельзя вызубрить. Это… чувство. Как дыхание. Ты должна чувствовать жизнь вокруг. В земле. В воде. В семени. В старом дереве. Даже в этом стуле ещё теплится память о том, что он был деревом.

Она остановилась передо мной.

— Закрой глаза.

Я повиновалась. В темноте запахи стали чувствоваться острее.

— Дыши. Глубоко. Ищи внутри себя не силу, а тишину. Точку покоя. Магия жизни не терпит суеты и натуги. Она просыпается в тишине души.

Я пыталась. Сначала в голову лезли мысли о стройке, о Кадарене, о Райдене. Потом, постепенно, я сосредоточилась на дыхании. На шорохе сухих трав, подвешенных под потолком. На собственном сердцебиении.

— Хорошо, — пробормотала Ильма, и её голос прозвучал рядом. — Теперь… протяни руку. Не открывай глаз.

Я протянула руку вперёд, ладонью вверх. Через мгновение в неё упало что-то маленькое, твёрдое и морщинистое.

— Это старое, почти мёртвое семя, — пояснила Ильма. — Его сила спит глубоко. Твоя задача — не заставить его прорасти. Твоя задача — узнать его. Почувствовать ту самую искру жизни, что ещё теплится внутри, как уголь под пеплом. Дай ему знать, что его видят. Что его помнят. Не требуй. Просто… будь рядом. В тишине.

Это было невероятно сложно. Я сидела с закрытыми глазами, сжимая в ладони крошечное, безжизненное семя, и пыталась… что? Любить его? Жалеть? Ничего не происходило. Только от напряжения начала болеть голова.

— Не насилуй себя, — рявкнула Ильма, и я вздрогнула. — Ты пытаешься вскрыть его силой! Расслабься. Просто будь.

Урок длился, казалось, целую вечность. К концу я лишь научилась немного успокаивать свой ум, но никакого чуда с семенем не произошло. Когда я, наконец, открыла глаза, разочарование, должно быть, было написано у меня на лице.

Ильма фыркнула.

— Ждала, что оно расцветёт у тебя на ладони? Нет, детка. Первый шаг – самый маленький и самый трудный. Ты научилась слушать тишину. Этого пока достаточно.

Она проводила меня к двери.

— Теперь иди. И возвращайся не раньше, чем научишься делать то, что я показала. По-настоящему. Не для галочки. Всё остальное бесполезно, пока не усвоишь азы. И помни слушать надо этим, – она ткнула пальцем мне в грудь, – а не этим, – она постучала по моему лбу.

Следующие два дня в «Чёрном Вереске» прошли в странном ритме. Днём я продолжала руководить работами, обсуждала с Дарстом план удобрения полей, с Мэри — меню на неделю. Но в перерывах, а особенно вечерами в своём кабинете, я закрывала глаза и пыталась найти ту самую «точку покоя». Я брала в руки разные семена из наших запасов, гладила кору яблони в саду, прикасалась к земле у фундамента оранжереи. Я не пыталась ничего изменить. Я просто… знакомилась. Училась чувствовать разницу между сонной жизнью в старом семени и бурлящей — в купленном цветущей розе. Это было тонко, едва уловимо, но что-то начало проявляться. Как лёгкая вибрация, как смутное тепло.