Книга Прелюдия зверя, страница 23 – Арина Рекк

— Зажарить мясо мозгов хватит.

Какое-то время мы оба молчим, но то ли девчонке скучно, то ли она тревожится, но снова задает вопрос:

— А если мы сильно отстанем? Точно найдем остальных?

— Забыла кто я?

Короткая пауза и брошенное в меня:

— Действительно, – прозвучало слишком резко для ничего не значащего слова, и я оборачиваюсь, но хоть она и лежит лицом ко мне, ее глаза закрыты.

У нее личные счеты с двуликими? Потому что тогда ее поведение и рискованный побег объяснимы. Не верю я, что та, которая не обратила внимания на мою почти наготу, когда я четверть часа назад раздевался перед ней, будет рисковать жизнью из-за одного поцелуя. Пусть дикого и неожиданного. Нет, тут что-то другое. А еще до трясучки бесит, что она не отвернулась даже. Скольких мужиков она вот так же разглядывала в процессе раздевания, что стала относиться к этому как к чему-то не требующего внимания? Снова закипаю, вспоминая ее скользнувший по мне с изучающим интересом взгляд. Она вообще еще девственница? Нихрена о ней не знаю, а тянет так, что не оторваться. Что не шлюха — это точно, иначе не сбегала бы от меня в трактире, а пыталась подзаработать. Кстати, об этом. В шахтах будет та кудрявая, которую я перепутал с Лили. Не встретились бы, и без того проблем хватает.

Мысли о собственной далекой от праведности жизни немного отрезвили.

Но мне необходимо понять, почему на самом деле она от меня бежала и, судя по поведению, так и не оставила эту затею.

До штолен доходим в молчании, а там приходится оставить сани – внутри вместе с плохой погодой заканчивается и снег. И хрен бы с ним, протащил бы по земле, но весь пол укрыт булыжниками и мелкими камнями так, что пройти можно только пешком. У начала завала располагаются наполовину разгруженные сани местных. Ленивые людишки, почти каждый год сюда сбегают, а путь так и не расчистили, предпочитая переносить вещи в несколько заходов. Хорошо еще догадались развесить редкие факелы на стенах.

— Давай ка аккуратно, – подбираюсь под шеей и ногами кудряшки, чтобы взять как можно осторожнее. Отходят на второй план раздражение, мысли о прошлом и будущем и прочая не важная сейчас хрень. В поле внимания только то, что моя пара терпит боль, а я нихрена не могу с этим поделать.

Плотный кокон из одежды и тугой корсет помогают остаться максимально неподвижной, но я снова вижу, как бледнеет ее лицо, когда мне приходится ее поднять.

— А как же вещи? – спрашивает хрипло.

Что должен пережить человек, чтобы так умело бороться с болью?

— Я потом за ними вернусь.

— Оставишь меня? – сказала и запнулась, но я понимаю главное – я нужен ей, несмотря ни на что.

— Ненадолго, – обещаю, встречаясь с ней взглядом.

Вот так должно быть. Только так.

Но почему Лили бежит от этого?

Шахты представляют собой переплетение туннелей. Как я успел понять из нашего довольно длинного путешествия, узкие коридоры делят пространство на одинаковые комнаты, а в центре находится большой общий зал с низким потолком. Я представлял все гораздо хуже, ну а тут почти дворец, ага, темновато только и воздух затхлый. Система вентиляции явно приказала долго жить, и ничего хорошего это не обещает. Раздраженный запахами и отсутствием пространства внутренний зверь – это то еще веселье.

Когда мы ступаем в зал, деревенские встречают нас настороженными и испуганными взглядами. Человек двадцать сидят на толстых бревнах вокруг тусклого пламени, такого же, каким горят факелы на стенах – устаревшая уже разработка магов – едва горит, едва отдает тепло, но зато не чадит.