Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 29 – Мария Вельская

Теплое жесткое тельце надо мной заворчало. По мне сделали тыгыдык в одну сторону, потом в другую. В одну. В другую. Дорожка имени Её Высочества Аэри лично для лап сиятельного мантикота.

По телу пробежала щекотка и я вдруг хихикнула.

На ухом раздалось басовитое урчание. А ещё через долгие пять минут показалось, что давящая слабость стала чуточку меньше.

Раздался едва слышный щёлкающий звук. Беспомощность давила — я даже глаз не могла открыть. Послышались быстрые шаги, и моего лба коснулась ладонь с загрубевшими подушечками пальцев.

— Подштанники Плута, — выругалась голосом Маэни, — ещё хуже, чем я думала. Дор, поможешь?

— Всё что угодно для тебя, свет мой, — раздался серьёзный голос горгула.

Его шагов я даже не услышала.

— Давай быстро, сейчас этот убл… уб-богий закончит морочить голову целителю и вернётся. Он никого к ней не пропустит.

Они говорят о Тристане?

В душе шевельнулось что-то…

Раздался протяжный рык. Это Корри так громогласно выражает своё недовольство глупыми человеческими рабами?

Послышался лязг, странное клацание и настороженное восклицание Маэни:

— Что он делает?

— Тц, не останавливай его! — В голосе горгула мелькнули жёсткие нотки.

Снова лязг. Дребезг.

Моей руки коснулось что-то прохладное, и вдруг внутри больно-пребольно взорвались невидимые пузырьки. Я горела. Лава во мне кипела, бурлила, жадно стремясь к той самой точке, которая давала облегчение.

— Впервые такие вижу, — задумчивый и настороженный шёпот Маэни.

— А ты часто встречаешь магов материи? — Голос горгула на мгновение наполнился ядом.

— Наша Аэри съела подсвечник, закусила запонками, пряжками ремня, каким-то пресс-папье… Мантикора притаскивает ей металл, — раздался надо мной голос Маэни.

— Как и говорил принц, да…

Голоса то приближались, то отдалялись. Мне было безразлично, что именно они говорили, но через несколько минут что-то начало меняться.

Лава в крови как будто притихла, изредка разбрызгивая огоньки. Мне стало легче дышать. Тяжесть в теле медленно и неохотно отступала.

Первым пришло любопытство. Я вроде бы чётко помнила, что произошло, но детали никак не складывались в общую картинку.

— Она быстро восстанавливается, — голос Маэни.

— Да, но если это произойдет ещё раз… И ещё… С каждым разом восстановиться будет всё сложнее и восстановление будет занимать всё больше времени, — голос Доргата звучал мрачно.

— Пока ресурсы организма не закончатся, — пробормотала Маэни, — ты уверен, что дело не в «мухах»?

Не в мухах? А в чём тогда?

Мне нестерпимо захотелось открыть глаза. Настолько нестерпимо, что, несмотря на всё сопротивление, я подняла эту ужасную тяжесть, громоздящуюся на веках.

В комнате мерцал тусклый свет от шара-лампы. Шторы были задёрнуты. Во рту как будто сотня кошек сходила по своим делам. Виски ломило, тело было тяжёлым и неповоротливым, а зрение скакало.

— Не «мухи»? Кто? — Протолкнула я сквозь зубы горячий воздух.

Виски прошло иглами.

— Ещё и говоришь! Значит, жить будешь, — хмыкнула Маэни. Но за внешней лёгкостью скрывалось напряжение.

— Тебе лучше знать кто, принцесса, — рядом показалось белое лицо Доргата.

Глаза горгула сияли двумя лунами.

— Мне? — Каждое слово давалось с огромным трудом. Что они имели в виду?

— Твой муж вызвал целителя, но приказал ему сообщить, что ты слегла с простудой. Фрейлин к тебе не пустили, горничных и нас — тоже. — Сухо пояснила Маэни.