Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 23 – Мария Вельская

О том, что я смогу ощутить жизнь. Вдохнуть полной грудью. Перестать быть безмолвной покорной тенью. В обмен на что?

Чувства — это прекрасно. Но они связывают по рукам и ногам и ведут к погибели. Готова ли я снова пройти через это?

Я одёрнула рукав и вышла из магэйра.

Кэс уже, должно быть, крепко спит в отдельных покоях, за ним будет присматривать личный целитель кронпринца.

— Идём, — я рассеянно кивнула Маэни.

Гитти уже давно растворилась в коридорах дворца, чтобы не привлекать к себе внимание.

О Тристане я сейчас почти не думала и даже усталости не чувствовала.

Не так уж много мне удалось найти в вещах мужа, но то, что я нашла в маленьком тайнике в его личной спальне и в потайном отделении саквояжа, было слишком важным.

В тайнике лежали газеты. Всего три штуки. Первая из них была посвящена рождению второго принца Тристана Мъярга. Торжественная заметка на главной странице «Золотого сплетника».

Вторая — вырезанная из какой-то газеты статья одного из магистров магического университета. К сожалению, я не слишком хорошо разбиралась в магии. Всё, что удалось понять — в статье шла речь о магической селекции. Вероятность появления бездарных детей у одарённых родителей, повышения уровня сил на стадии зачатия плода и вероятность скрещивания разных даров в теле одного мага.

Тристан интересовался своим даром? Или его отсутствием?

Третья газета… я бы никогда не поняла, что именно здесь заинтересовало Тристана, если бы не тот факт, что три страницы были чуть желтоватого цвета и немного смяты, как будто их читали чаще остальных. Одна была… некрологом. Свежим, этого года. Да и сама газета была пятимесячной давности. На двух других разворотах была светская хроника. К счастью, копировальный артефакт сработал без проблем, мне удалось скопировать все статьи, не забирая газеты из тайника.

Личное хранилище мужа было интереснее. Там была связка ментальных артефактов. Подавление воли, вторжение в разум, контроль и… уничтожение разума. Безвозвратное. Запрещены к производству и продаже. Достать такие могли только личная охрана императора и кронпринц. Даже императрице они были недоступны.

Кроме этого — две записки…

Одна из записок написана мужем, его почерк я помнила слишком хорошо.

«Охота прошла отвратительно. Хищник оказался слишком силён и что-то заподозрил. Вместо него в силки попались сами охотники. Мне надоело проигрывать. В следующий раз устроим охоту на молодого самца».

Казалось бы, мелочь. Ну, расстроен мой муж неудавшимся гоном. Кто-то охотится на зайцев, кто-то — на волков и рысей. Вот только Тристан ненавидел рисковать. Он панически боялся смерти. И никогда бы не пошёл, допустим, на зубра или кабана, не говоря уже о хищных кошках. Лисы, зайцы, суслики — его максимум.

Речь шла об императоре и кронпринце. Наверняка. Недоказуемо, зато мы будем точно знать, что он замешан в заговоре.

Другая записка была куда интереснее. Пожалуй, она стоила всего.

Незнакомый резкий почерк выдавал нетерпимость и злость писавшего. Чернила почти расплылись.

«16 Огня, Храм Первого, Час Призраков. Один. Memento mori, spur…»*

Кусок фразы был просто выдран, а бумажка смята так сильно, как будто её хотели искромсать.

Мне пришлось потратить два с лишним часа, чтобы изготовить и подсунуть Тристану фальшивки вместо оригиналов.