Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 179 – Мария Вельская

Толчок. Как показывал Грэй. Обхватить ногами талию противника. Дёрнуть на себя. Развернуться. Оттолкнуться. Удар. Ещё удар.

Наша борьба шла в полной тишине. Раздавалось только быстрое отрывистое дыхание. Противник был массивнее, сильнее, опытнее, но я была злее, хитрее и изворотливее.

Я не видела никого вокруг. Звуки боя остались где-то далеко позади. Здесь нас было только двое. Он и я. И останется только один.

И мой враг только что потерял преимущество. Второй клинок сверкнул в воздухе. Мне не нужно было им управлять. Он сам знал, чего хочет. В полутьме раздался приглушенный стон.

Я кувыркнулась через голову, приземлилась не слишком удачно — растянула ногу, и, не оглядываясь, ринулась прочь. Я знала главное правило — не уверена в том, что справишься — уходи. Вернулась боль. Тело ныло, движения стали неповоротливыми.

Зато нападавшему точно не стать героем-любовником. Будем надеяться, что я не промазала, и он сможет петь только фальцетом и смотреть на женщин издалека.

Оба клинка вернулись ко мне, приятно оттягивая ладони. Мой несостоявшийся убийца затерялся в тумане, а грудь зажгло сильнее. Я вытянула руки перед собой. Они сияли серебром.

Краем уха я снова слышала чей-то шепот — незнакомые голоса гневались, кричали, приказывали, уговаривали, угрожали. Я не обращала на них внимания. Впереди была одна цель.

Я заставила себя не думать о тех, кто остался сражаться где-то позади. Не вспоминать о брате, Шане, Маэни, друзьях. Обо всех, кто стал мне дорог и близок в этом мире. Отступить сейчас, поддаться жалости и слабости — значит, подвергнуть их смертельному риску.

Я не буду слабой. Никогда больше.

Третий кинжал, самый капризный, Оса, вырвался из ножен. Его лезвие сияло холодным лунным светом. Он замер, как стрелка, покрутился на месте, дождался, когда я подойду ближе — и ринулся вперёд. Не знаю, сколько длился мой бег. Время растянулось, слилось в одну серую полосу. Иногда перед глазами мелькали белые покатые валуны, очертания каких-то странных построек, вспыхивали и гасли сложные сплетения кругов и узоров.

Я не останавливалась. Даже когда мне привиделся Шаннер, пронзённый мечом. Кэс, болтающийся на виселице. Грэй — безголовым укоряющим призраком. Полный набор очаровательных кошмаров. Но стоило мне шагнуть вперёд — как они исчезали. Один за другим.

Ноги горели огнём, воздух в легких закончился, кинжал впереди казался тусклой звездочкой, когда мы вдруг… остановились.

Как под дворцом могло помещаться такое пространство? Казалось, прошло не меньше нескольких часов. Туман вдруг раздвинулся, реальность раздалась в стороны, и мы шагнули вперёд. То есть шагнула я. А кинжал упал вниз, с едва слышным звоном ударившись об пол.

— Это…

Из горла вырвался хрип. Это был не алтарь. Не камень, не комната, не кладбище. Если только в некотором смысле.

Вертикально в стену был вмурован саркофаг. Его крышка до середины была совершенно прозрачной. Настолько, что можно было увидеть, кто находится внутри.

Это был мужчина. Высокий, болезненно худой и прекрасный, как мираж. Багрово-рыжие волосы — живое пламя — расплескались покрывалом, закрывая впалую грудь. Его глаза были закрыты, уголки губ приподняты — в его оскале виднелись клыки. На лице застыло упрямое и яростное выражение — как будто даже сейчас он вёл свой бой.