Книга Я не была твоим врагом, страница 70 – Юлия Арниева

Братья не дали провести ритуал. Таллия была единственным человеком, которого они действительно любили. Зная из рассказов служанок об этой процедуре и о том, что им пришлось пережить, парни не могли допустить, чтобы их сестра испытала те же чудовищные действа.

Уже тогда они были хитры и жестоки. Пробравшись в святилище, где Таллию уложили обнажённой на жертвенный камень, и где она ждала своего часа взросления, они разбили голову перевозбуждённому старику, облили его каким-то вонючим пойлом и уложили у подножия лестницы. Изобразив это так, будто церковник после ритуала напился и, скатившись с неё, убился насмерть. Ритуал с Таллией проводился отдельно, и к церковнику в этот вечер никто не должен был прийти, так что у заговорщиков всё вышло складно. Эту тайну братья и сестра хранили бережно, и даже отец не знал правды. И, если быть откровенной, мне было нисколько не жалко церковника, наоборот, я считала, что после всего, что он совершил, мерзкий старикашка отделался легко, и смерть его была слишком быстрой.

Наверное, поэтому на Таллию от одной только мысли, что ей предстоит быть с мужчиной, нападал чудовищный страх разоблачения. Пережитое девочкой тоже наложило свой жуткий отпечаток от произошедшего. А от настойчивого предложения графа Лавастина она и сбежала, зная, что он мог воспользоваться её беззащитностью, и тайна открылась бы…

— Идём, нам не стоит здесь задерживаться, – будто сквозь вату донёсся до меня обеспокоенный голос мужа, прерывая ужасные картинки прошлого.

— Мы… не будем продолжать? – чуть запнувшись, проговорила, прямо посмотрев в глаза мужчине, принимая из его рук свою одежду.

— Не здесь, – с кривой улыбкой ответил Алан и, чуть помедлив, добавил, – ты Таллия Девон, и это подтвердила Нисан…

— Кхм… – не сдержалась я, быстро натягивая на себя платье, обувь и куртку, и больше ни слова не сказав, поспешила к выходу.

За пределами тёмной пещеры было ярко и очень светло, разноголосое пение птиц в первые секунды оглушило, а запахи, словно изголодавшие звери, набросились на меня, стоило мне выйти. Шумно втянув в себя сладкий воздух, я с изумлением ощутила, что неподъёмный гнёт с моих плеч медленно уходит, а тёплые лучи солнца будто смывают всю ту грязь, что въелась в тело после кошмарных воспоминаний.

— Возвращаться будем другой дорогой, – проговорил муж, подав мне бурдюк с водой, – если ты готова, то можем выдвигаться.

— Да, готова, – отозвалась и, сделав несколько жадных глотков прохладной воды, вернула бурдюк Алану.

— Хорошо, – коротко ответил мужчина и первым ринулся в кусты, растущие густой, непролазной стеной.

Остаток дня мы ехали практически без остановок. Возвращались мы другим путём, и первые часы дороги я жадно всматривалась в открывшийся перед нами простор. Далеко справа, упираясь седыми вершинами в небо, стояли неприступные горы. Слева небо подпирали вековые леса, сквозь их плотно сплетённые ветви не пробивался даже крохотный лучик солнца. Над нашими головами то и дело проносились стайки мелких птиц. Воздух был неподвижен, пахло сочными травами и цветами. Стук копыт звонко отдавался в тишине. А окружающий мир казался таким приветливым, что с моего лица не исчезала улыбка.

Когда оранжевый шар превратился в багряный, воздух перестал быть густым и терпким, а с гор потянуло вечерней прохладой, Алан повернул коня к небольшой роще. За время пути мы обмолвились всего парой фраз и сейчас, так же молча, оба спешились и взялись каждый за своё дело. Муж занялся лошадьми, я отправилась собирать хворост, по ходу ища удобное место для уединения.