Книга Я не была твоим врагом, страница 106 – Юлия Арниева

— Да, но моя лекарская сумка лежит в кладовой, разве будет позволено принести ее в покои? – насмешливо проговорила, прислушиваясь к звукам замка и мысленно отсчитывая минуты.

— Господин Эдвин дозволил взять, – буркнул страж, наверняка недовольный тем, что я его отправила на поиски несуществующего лекаря, небрежно подав мне мою сумку.

Отвечать и благодарить мужчину не стала, молча забрала свою котомку, я захлопнула дверь, шаркающей походкой прошла к столу и обессиленно опустилась в кресло.

Ожидание было мучительным, страх неизвестного сжимал мое сердце, заставляя его биться в бешеном ритме. Время будто остановилось, и даже солнце словно застыло в лазурном небе и не спешило опуститься за горизонт…

— Ставь и уходи, приказано не беспокоить леди Таллию, – дверь без стука распахнулась, и под недовольный, приказной тон стража, в покои прошла Тара. Девушка, не поднимая на меня взгляд, быстро поставила поднос с ужином на двоих и, ни слова не сказав, спешно покинула комнату.

Дверь тотчас с громким щелчком закрылась, и я снова осталась одна, невидяще взирая на чашки и тарелки, боясь поверить увиденному. Их было на две персоны, а значит, Лилис и Атол все же удалось уйти…

Дрожащими руками взяв тарелку и давясь слезами, я с трудом проглотила первую ложку с рассыпчатой кашей, понимая, что мне ещё понадобятся силы. Упрямо затолкала в себя ещё одну, потом еще, и ещё… пока не подцепила ложкой крохотный листок бумаги. Часть текста из-за влаги расплылась, но еще можно было прочесть долгожданные слова: «Эйли в безопасности. Часть воинов покинули замок. Мы будем следовать за тобой. Бойд»

Остаток дня прошел как в тумане. Сейчас, когда Эйли в безопасности, а Бойд с ней рядом, из меня будто выдернули стержень. Я то, уткнувшись лицом в подушку, навзрыд ревела, вновь и вновь переживая невыносимую боль утраты, не понимая, когда так успела привязаться к Алану. То вновь испытывала леденящий душу страх, невольно вспоминая наш с ребенком бег по темным коридорам. То задыхалась от душившей меня злости на предавших Алана людей, думая, с каким наслаждением я разорвала бы каждого.

Только далеко за полночь бушующие во мне эмоции утихли, слезы наконец закончились, а в груди образовалась пустота, которую, казалось, ничем теперь не заполнить. Я, судорожно всхлипывая и обняв подушку мужа, вдыхала ставший за столь короткое время родным аромат и незаметно для себя уснула…

Утро наступило рано. Сначала комнату огласил пронзительный женский крик, затем раздался громкий хлопок и сердитое восклицание стража. И только спустя десять минут в покоях воцарилась гнетущая тишина, а затем прозвучал требовательный голос лорда Эдвина.

— Леди Таллия, где девочка?

— Я не знаю… вчера вечером у Эйли начался жар, ей стало дурно. Я напоила ее отваром, тем, что находился в моей лекарской сумке, которую вы любезно дозволили принести. Затем сама выпила успокоительный сбор и легла спать, проснулась от истошного крика экономки и узнала, что Эйли нет, – произнесла, время от времени бросая гневные взгляды на предательницу, застывшую теперь уже немым изваянием у дверей.

Об исчезновении ребенка узнали несколько минут назад. Едва небо окрасилось в розовый цвет, а первые лучи солнца, будто копья, пронзили черную, нависшую над замком тучу. Эдна без стука прошла в мои покои и, не обнаружив там девочки, тотчас взревела белугой и даже попыталась меня оклеветать.