Книга Я связана с твоей судьбой, страница 98 – Юлия Арниева

Ужин подали в отдельной комнате на втором этаже. Стол накрыли белой скатертью, расставили глиняные тарелки с дымящимися блюдами: пирог с олениной, жареная курица с травами, печёные овощи, свежий хлеб. После дорожных пайков это выглядело как пир.

— Наконец-то нормальная еда, – вздохнул Киран, разрезая пирог. – Сухари и вяленое мясо уже надоели.

Я согласно кивнула, накладывая себе курицы. Мы ели не торопясь, обсуждая планы на завтрашний день. До столицы оставался день пути, и нужно было отработать стратегию поведения в суде.

— Помни, – говорил Киран, отпивая вина, – в присутствии короля нельзя говорить, пока тебя не спросят. Все обращения только через церемониймейстера. И никаких резких движений – стража нервная.

— А если Редвины попытаются спровоцировать меня? – спросила я. – Что, если они скажут что-то такое, что заставит потерять контроль?

— Тогда сосредоточься на мне, – твёрдо ответил он. – Смотри на меня, слушай мой голос. Не важно, что они говорят, важно только то, что я рядом.

Его слова успокаивали. За эти дни я научилась полагаться на него не только как на политического союзника, но и как на… что-то большее. Отношения между нами усложнились после откровений в горах, стали более близкими и одновременно более хрупкими.

— Киран, – сказала я, отложив вилку, – а что будет после суда? Если мы выиграем?

— Что ты имеешь в виду?

— С нами. Политический союз выполнит свою задачу, твои земли и мои останутся независимыми. Нужды в близости больше не будет.

Он замолчал, задумчиво вращая кубок в руках. Отблески свечей играли на его лице, делая суровые черты мягче.

— А ты хочешь, чтобы эта близость закончилась? – спросил он наконец.

Вопрос застал врасплох. Хочу ли? С одной стороны, свобода от якоря означала бы независимость, возможность принимать решения, не оглядываясь на чужое мнение. С другой стороны…

— Не знаю, – честно ответила я. – Ещё недавно я была уверена, что ненавижу тебя. А теперь…

— А теперь?

— А теперь я не представляю, как буду жить без тебя рядом.

Слова сорвались сами собой. Слишком откровенно, слишком уязвимо.

Но Киран улыбнулся – первая по-настоящему счастливая улыбка за много дней.

— И я не представляю, – сказал он тихо. – Знаешь, в той избе, когда ты лечила мои раны, я понял – неважно, как всё началось между нами. Важно только то, что есть сейчас.

Он поднялся из-за стола, подошёл ко мне и протянул руку.

— Леона, – сказал он серьёзно, – когда всё это закончится, когда суд будет позади и Редвины повержены, я хочу попросить у тебя новый шанс. Не политический брак, не союз по необходимости. Настоящие отношения между мужчиной и женщиной, которые выбрали друг друга.

Сердце забилось быстрее. Я взяла его руку и поднялась, оказавшись совсем близко.

— Спросишь – отвечу, – прошептала я.

Он наклонился ко мне, и наши губы встретились в поцелуе, нежном, осторожном, полном невысказанных обещаний. Я чувствовала, как что-то тает внутри, как силы успокаиваются, находя гармонию в этой близости.

Когда мы разорвали поцелуй, в комнате стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, – неожиданно произнёс Киран, и в его голосе прозвучали странные нотки.

— Что? – удивилась я.

Он отошёл на шаг, и я увидела, что лицо его вдруг побледнело.