Книга Царица острова Кабос, страница 63 – СИрения

— Вы предлагают капитулировать? — холодно спросила Флавия, сидя с идеально прямой спиной.

— Боги сохрани! — Клавдия воздела руки в изящном жесте. — Мы предлагаем благоразумие! Пока не поздно, нужно отправить посольство. Не с повинной, нет! С предложением выгодного договора. Мы богаты редкими рудами, знаниями в медицине… Рим ценит такое. Мы можем стать его автономным союзником, сохранив наши законы, но под его защитой. Это цена… нет, не цена, а инвестиция в наше выживание!

Слова были обернуты в шелк, но суть их была железной: они боялись. Они предпочитали добровольное подчинение с сохранением привилегий риску полного уничтожения. И, что хуже всего, в ее логике был свой резон. Флавия чувствовала, как ее уверенность, добытая в бою, начинает давать трещины под напором этого холодного, расчетливого страха.

— Ваше мнение услышано, матрона Клавдия, — сказала Флавия, сохраняя ледяное спокойствие. — Совет обсудит все варианты.

Когда «умеренные» удалились, Флавия позволила себе на мгновение опустить голову и провести рукой по глазам. Она чувствовала себя зажатой между молотом римской угрозы и наковальней внутренних сомнений.

Вечером того же дня Эней пришел в мастерскую к Ариэлю. Он не был в доспехах, но его осанка по-прежнему выдавала в нем воина. Он молча осмотрел чертежи оборонительных сооружений, которые Ариэль, по его просьбе, начал набрасывать.

— «Умеренные» были у Флавии, — без предисловия сказал Эней, беря в руки эскиз усиленной башни с поворотным метательным аппаратом.

— Я слышал, — хмуро отозвался Ариэль, не отрываясь от расчетов. — Они хотят сдать остров, пока не пахнет жареным.

— Они хотят жить, — поправил его Эней. — Просто их представление о жизни отличается от нашего. — Он отложил чертеж и посмотрел на сына. — Битва в порту показала мне две вещи. Первая: наша стража храбра, но ее тактика и вооружение устарели на сто лет. Вторая… — он сделал паузу, — …твои «игрушки» — это не игрушки. Это будущее войны. И будущее обороны Кабоса.

Ариэль поднял на него взгляд, удивленный.

— Я… я не думал, что ты так считаешь.

— Я считаю то, что вижу, — сухо парировал Эней. — Мне нужны более дальнобойные катапульты. Мне нужны метательные машины, которые могут стрелять не камнями, а горшками с той горючей смесью, что ты использовал. Мне нужны планы по укреплению слабых участков стены. Ты — единственный, кто может это дать. Твой Совет Развития… пусть начнет развивать нашу оборону.

Это было не просьбой, а приказом. Но впервые в жизни этот приказ совпадал с желанием самого Ариэля. Он кивнул, чувствуя, как на его плечи ложится новая, тяжелая, но почетная ноша.

Поздней ночью, в своих покоях, Ариэль и Кассия лежали без сна. Лунный свет серебрил их лица.

— Я сегодня чувствовал себя таким… глупым, — признался Ариэль, глядя в потолок. — Перед теми людьми. С моими чертежами, пока у них крыши нет.

— Это называется расти, — тихо ответила Кассия, поворачиваясь к нему. Ее рука легла на его грудь. — Ты перестал быть просто мечтателем. Ты становишься созидателем. А это больно.

— Отец хочет, чтобы я строил орудия смерти.

— Твой отец похож на утес, — тихо сказала Кассия. — Он непоколебим и принимает на себя все удары стихии. Но он не видит, что вода точит его основание.

— А что мы? — спросил Ариэль, обнимая ее за плечи.