Книга Царица острова Кабос, страница 10 – СИрения

Но в душе его что-то сжалось. Он не очень обрадовался такому повороту. Его мысли снова и снова возвращались к Арсее — к ее изумленным глазам, к ее тихому, полному открытия голосу. Девушка, не знавшая мужчин, тронула его так, как не смогла сделать искушенная и властная царица. Он надеялся на место в ее гареме, надеялся стать тем, кто откроет для нее мир плоти, надеялся снова увидеть, как на ее лице расцветает румянец наслаждения. Но приказ Повелительницы Кабоса не обсуждался. Ослушаться — означало смерть.

— Надеюсь, дочь меня простит, — с легкой, почти деланной небрежностью проговорила Метера, поднимаясь с ложа и с наслаждением ощущая приятную ломоту в мышцах. Она щелкнула пальцами, и из тени вынырнули несколько рабынь с кувшинами воды, полотенцами и одеждами, готовые помочь ей с утренним туалетом. — Сегодня же я устрою смотр мужчин для отбора в гарем Арсеи. Я велела собрать самых красивых, сильных и умелых юношей со всего острова. Там будет достаточно достойных молодых людей, чтобы моя дочь очень скоро забыла о тебе, — она обернулась и, притянув Атара за волосы, страстно, с почти хищной нежностью поцеловала его в губы, давая понять, кому он теперь принадлежит. — Ступай. Рабы проводят тебя в твои новые покои. Они расположены в крыле моего личного гарема. Отныне все твои пожелания будут исполняться немедленно. Отдыхай, принимай ванны, ешь. Готовься к нашей следующей встрече. Скоро я снова посещу тебя.

Атар с низким поклоном отступил назад и позволил рабам окружить себя и проводить из покоев царицы. Его провели через лабиринт роскошных коридоров в крыло дворца, куда доступ был лишь у избранных. Его новые покои были просторны, полны света и роскоши. На столе стояли фрукты и вино, в нише журчал фонтан. Но, оставшись один, Атар подошел к окну и смотрел в сторону покоев Арсеи. Он получил все, о чем мог мечтать раб: титул, близость к власти, роскошь. Но он чувствовал себя не победителем, а пленником. Пленником в золотой клетке по имени Метера, в то время как его сердце и мысли остались там, в аскетичной комнате с золотой статуэткой Бога Солнца, где спала девушка, которую он разбудил для мира, но которой больше не принадлежал.

Солнце, поднявшееся над Кабосом, было безжалостно ясным. Его лучи, казалось, выжигали последние следы ночных тайн и шепотов. Остров пробуждался к обыденным делам: рыбаки чинили сети, ремесленники открывали мастерские, рабы на плантациях собирали спелые фиги. Размеренный ход жизни был внезапно прерван пронзительным звуком медных труб, эхом прокатившимся от дворца по всему поселению. На главной площади, у подножия мраморной статуи Первой Матери, появился царственный глашатай в белой с пурпуром тунике. Толпа замерла в почтительном ожидании.

— Слушайте, слушайте, жители Кабоса! И не говорите после, что не слышали! — его голос, поставленный годами практики, резал воздух, как медный талант. — Оглашаю приказ Великой Царицы Метеры, Повелительницы Острова, Матери Народа!

В толпе воцарилась мертвая тишина. Приказы царицы редко сулили что-то доброе простолюдинам.

— В связи с началом формирования гарема прекрасной Арсеи, наследницы трона и дочери нашей Повелительницы, приказываю всем свободным мужчинам острова, от восемнадцати до двадцати пяти лет, явиться сегодня в полдень к воротам царского дворца! Там будет проведен Великий Смотр и отбор достойных кандидатов! — Глашатай сделал драматическую паузу, его взгляд скользнул по испуганным и заинтересованным лицам. — Неповиновение, уклонение или отказ от участия будут караться единственной мерой — смертной казнью! Да будет так!