Книга Спасти сердце дракона. Его тайная целительница, страница 8 – Виктория Чара

Я не могла даже дышать нормально! Это что? Это метка?

Вот это меня угораздило! Если раньше я думала, что самая большая моя проблема в том, что меня не берут в Академию, то это была не проблема вовсе. Из той проблемы имелось целых три выхода.

А из этой — ни одного.

Драконья метка для меня означала одно: меня лишат магии полностью и навсегда, просто пережгут магические каналы. И браслет-ограничитель покажется детской игрушкой.

Магия — это как рука или нога у человека. Отнять — все равно, что искалечить. И тут уж все равно, насколько прекрасен дракон, который со мной такое проделает.

Девицы вроде Селии, которые мечтают о метках, читали лишь легенды, потому и верят в сказочки про великую любовь. Красивая ложь для наивных дурочек!

А им бы почитать учебник по драконоведению!

Узнали бы, что метка на самом деле означает только одно: девушка физически способна принять магию дракона без вреда для себя. А значит — сможешь выносить его потомство.

Всё. Точка. Никакой романтики!

Сплошная драконья физиология!

То есть теперь вот этот драконище меня изловит и где-то закроет, чтоб не сбежала. И быть мне инкубатором до конца дней.

А впрочем, что ещё делать с запечатанной магией?

От такой безрадостной картины на меня накатила паника. И я решила просто бежать. Прямо сейчас. Побросать в мешок пожитки, сгрести накопленную мелочь — и бежать как можно дальше от столицы.

Рука снова полыхнула так, что кончики пальцев занемели, а перед глазами поплыло.

Я зашипела сквозь зубы и сжала предплечье здоровой рукой.

И эта боль немного отрезвила. Ладно, дождусь Агнессу. Тетка — последний человек на свете, которому я доверяю. Но она единственная, кто может знать, как снять эту пакость. Или хотя бы скрыть.

Или сделать так, чтоб не полыхала огнем каждые пять минут!

А потом — бежать.

Потому что если Эйден Риарден найдёт меня раньше, чем я найду выход, — магии мне не видать никогда.

Агнесса с Селией вернулись глубоко за полночь, когда масло в лампе уже почти догорело. Дверь распахнулась, впуская в дом сырой ночной воздух и их обеих, дышащих густыми винными парами.

Я услышала их приближение ещё со двора: Селия захлёбывалась от восторга и чуть не подпрыгивала на месте.

— Мам, мам! Ты видела? — говорила она, стаскивая перчатки. — Я потрогала его за рукав!

Сестрица, кажется, еще сама до конца не верила, что ей так крупно повезло.

— За руку надо было хватать, — устало, но как всегда практично, фыркнула Агнесса, сбрасывая шаль на лавку. — Иди спать уже. От твоего щебета даже у меня голова разболелась.

Селия ещё что-то недовольно пробормотала, но всё-таки скрылась за занавеской в своей клетушке. В доме сразу стало тише.

От боли в руке меня уже не на шутку мутило. Подселенец то и дело испытывал меня на прочность пыхая пламенем.

Я поднялась со стула слишком резко, и комната качнулась перед глазами, но на ногах я устояла.

— Агнесса... мне нужно с тобой поговорить.

Она даже не обернулась сразу, продолжала выкладывать из корзины покупки — связку пряных колбасок, завёрнутый в бумагу кусок пирога и несколько маленьких флаконов.

— Ты опять про свою Академию? Нет настроения слушать твои сопли.

— Нет, про другое.

Что-то в моём голосе всё-таки заставило её насторожиться. Агнесса медленно повернулась и прищурилась.