Книга Госпожа семи печатей любви, страница 37 – Женя Сталберг

Проморгалась, чтобы прийти в себя.

Перед глазами предстал Иори. Его выражение лица встревоженное, с толикой страха.

— Что?!

— Ты знаешь, где ты?!

— Я сплюю… В комнатее. — протянула я, разглядывая косяки около окна. Рядом со мной танто сияло уже не голубым, а алым.

Ветер всё продолжал свою какофонию. Да так громко, что почти собственного дыхания не слышала.

— Ты помнишь, что мы остановились в небесной долине?

Иори держал меня за плечи. Голова на ослабевшей шее вяло двигалась.

Ресницы затрепетали, вспоминая странное сновидение.

Таких загадочных снов мне в жизни не снилось.

— Дааа… Помнююю. Мне снились источники. И женщина. Страшно красивая женщина.

— Забудь, это всего лишь кошмар.

— Нет… Не похоже…

— Ты стонала и бредила, попробуй снова заснуть.

— Нет…

— Что нет?

Иори ничего не понимал. Он сидел на коленях и только мог, что поддерживать моё тело и убирать прилипшие волосы с лица.

— Думаю, она здесь… Она здесь. Женщина.

— Какая женщина, Окику-сан?

— С печатью…

Мужчина прислонился спиной к стене и обнял меня.

— Конечно, помеченный здесь. Для этого мы сюда и пришли, Окику-сан. Всё хорошо. Шш… — попытался успокоить и согреть компаньон.

Я на миг прикрыла глаза, наслаждаясь его дарами, но затем распахнула глаза, страшась, что к утру всё позабуду. В моей голове всё настолько ярко и реалистично, что невозможно игнорировать.

— Это женщина… Она многое знает… Больше, чем ты…

Иори поправил одеяло, чтобы оно доставало мне до подбородка и закрывало спину и плечи.

— Она знает, как призвать…

— Что призывать, Окику-сан?!

— Гильдию Семи ветров…

Я закрыла глаза и засопела от усталости.

Ломота будто отступила, когда появился рядом Иори.

— Что ещё за гильдия Семи ветров, Окику-сан? — он утешающе погладил меня по голове.

— Они ниндзя… Охотники…

Я устроилась поудобнее на его груди.

— На кого они охотятся?!

— На таких, как я…

.

.

__________________

(Ки — японский вариант энергии Ци или Чи, переводится как: «жизненная сила», «жизненная энергия» или просто «дух».

Я была любознательным ребёнком. Мне было всё интересно. Почему мать закрывает на ночь оконные ставни? Почему отец уходит из дому на рассвете и возвращается на закате? Почему мать так готовит много? Почему от мясного бульона язык горит? Почему у мамы живот округлился, как шар для покаяния?

Когда в пять лет прибыла в храм Химитсу, вопросов появилось ещё больше. Монахи ожидали такой реакции и с энтузиазмом ведали о предстоящей судьбе. Госпожа семи мечей должна понимать, к чему её готовят. Ради чего она служит в храме. Почему находится вдалеке от всего мира. Отчего должна жертвовать собственными желаниями.

С Иори я впервые начала делать, что жаждет сердце. Вглядываться в пленительные очи. Прикасаться к желанной, но всё же запретной плоти. Прижиматься губами к его губам. Вожделеть. Привязываться. Любить.

Сейчас, лёжа в его объятиях, я жалею только об одном. Что наше общество было бы намного краше, если бы не было этой демонской печати.

Я глубоко вздохнула, и Иори понял, что моё сознание больше не окутано туманом сновидения.

— Доброе утро. — поздоровался он охрипшим после сна голосом.

— Доброе…

— Тебе больше не холодно? — жилистая рука мужчины укрыла мою.

— Нет.

— Ты просыпайся понемногу, а я пойду попрошу тебе сделать отвар от простуды. Кажется, ночью у тебя был жар. Ты долго бредила.