Книга Академия Проклятых: Кровь отверженных 1, страница 49 – Александра Ермакова

— Не приходи больше! — прикрикнула на прощание, сопя как разгорячённый паровоз.

Ещё долго скрипела зубами и травилась собственным ядом, горчащим язык.

Спать ложилась в гордом одиночестве, правда уже после посещения местного академического врача, как догадалась, управляющего водой, уважаемого доктора Вошера, а по совместительству — преподавателя по травам, зельям, анатомии и ещё психологии нескольких видов… Прям ходячая энциклопедия и магистр всезнаний.

Вошер был немногословен, спокоен. Меня отпаивал какой-то дрянью и строго-настрого велел не пропускать приём лекарств, иначе кровь придётся чистить другим способом… Не уточнил каким, и слава богу, потому что не желала знать таких подробностей! Иначе от очередной страшилки на ночь глядя я бы точно не уснула.

А так — выпила, зевнула, потянулась, глазки закрыла и вырубилась... даже ни о чём толком не подумав.

И всё бы ничего, да только снилось мне много… всего странного и студящего кровь. И её там тоже было предостаточно.

Ночь, моргание свечей… Какой-то человек в плаще с накидкой, проводит таинственный ритуал. Лица жреца/ведьмака не видно, а вот его заклинание звучало так пугающе, что аж до костей пробирало. Шершавый низкий голос. Непонятный язык. Кинжал в руке, занесённый над телом молодого мужчины на каменном алтаре.

А потом много... много крови, бегущей по камню... просачивающейся и питающей землю.

Проснулась, словно побитая и уставшая собака. Ни капельки не выспалась. Даже лень было глаза открывать — полная нехватка сил. Но зато распахнула, когда громыхнул голос Вошера:

— Это кто сделал?

Испуганно проморгавшись, обшарила взглядом лазарет, всё больше вжимая голову в плечи и молясь, чтобы это было галлюцинацией. Но, судя по недовольному тону магистра всезнаний, — мне не мерещилось.

— Елисия Чарльстон, — опять рявкнул врач. — Кто? Это? Сделал?

— Я... — неопределённо замотала головой, продолжая ужасаться рисункам и письменам на светло-серых стенах лазарета. —  Не знаю... — лукавила, ибо… фрагменты сна в набросках, сделанных положительно кровью, видела! Это были... картинки сна.

— И поэтому ваши руки в крови? — прищурился мужик, и я нервно опустила глаза на свои руки.

Капец!!!

Моя светлая больничная рубашка... руки, ноги... да я вся была в засохших пятнах крови... а одно запястье... криво и часто рассечено...

Кровь уже не лилась, раны затянулись, корочка засохла.

— Я... не знаю, правда, — всхлипнула, ощутив ещё большую усталость и тяжесть. На меня будто неподъёмный груз обрушился.

Вошер поджал губы, сурово меня изучая стальным взглядом, но промолчал.

— Дай, посмотрю, — шагнул ко мне. Без осторожности осмотрел, недовольно проворчал, что по мне клиника плачет и более внимательное обследование, и ненадолго ушёл за необходимыми принадлежностями: водой, тряпкой, сменной одеждой. И, естественно, вернулся не один — ректор был тут как тут.

В отличие от врача озадачил другим вопросом и не таким обвиняющим тоном:

— Ты знаешь, что здесь написано? — пристально смотрел на меня и с явной надеждой на положительный ответ.

Я с сожалением покачала головой.

— И как это написала тоже не помнишь? — догадливо уточнил Шайх.

Я опять тряхнула головой.

— Хорошо, — не пойми чему кивнул ректор. — Не переживай, мы во всём разберемся, — не то чтобы успокаивал, скорее бурчал себе под нос, себя же в этом убеждая. — Господин Вошер, девочке бы зелье для восстановления сил, — отдал пожелание/распоряжение врачу, ожидающему окончательного решения. — А то... крови было потрачено много.