Онлайн книга «Боевая академия: курс-на-падения»
|
Прогнувшись под этим напором, вцепилась в куртку, так и не определившись, чего больше хочу: прильнуть еще сильнее, вжаться телом в тело или оттолкнуть, остановить, попытаться сказать… А мысли меж тем все куда-то разбежались, паразитки. Так что думать оказалось решительно нечего. И нечем. Мозг тоже ушел в несознанку. Беглый меж тем чуть сбавил напор. Зря. Исключительно из чувства мести (ибо нечего сбивать девушку с пути раскаяния на греховный, но такой приятный) куснула Беглого за губу. Не играя, не флиртуя и не дразня, а до боли. Может, даже и крови. Кернир зашипел сквозь зубы, и его рука, зарывшаяся в мои волосы, сжала их, оттянув назад, так что я запрокинула голову. В то мгновение, когда наши взгляды встретились, вдруг стало предельно ясно: а катись оно все в пекло! Сегодня я буду честной. С собой, своими чувствами и Керниром. Даже без слов скажу ему всю правду! А она была в том, что я его любила. Это осознание накрыло меня с головой, а дальше… Понеслось… Поцелуи, безумные до исступления, когда мы растворялись друг в друге, нежные касания и сорванные одежды. А еще жадность и жажда. Дикая, неутолимая, такая, словно весь мир разорвется в клочья, если мы хоть на миг остановимся. Хриплое, прерывистое дыхание. Губы. Руки. Снова губы. Пальцы. Кожа к коже. Мы ослепли. Оглохли. Онемели от этих касаний. Словно были созданы лишь для этих мгновений. Для всего того, что творилось здесь и сейчас. Было жарко. Было горячо. Было невыносимо-прекрасно. В сумраке, когда ночь сменила день, но еще не полностью воцарилась в новых владениях, когда густые чернильные тени робко и несмело начали затоплять, заполнять, завоевывать собой комнату. В этом полумраке все чувства казались острее. Кернир, казалось, предчувствовал все мои желания, даже с закрытыми глазами, не видя лица. Да и зачем были вообще глаза, когда были тела. И они говорили между собой на языке страсти, хаоса, беспорядка, рождающего жар и безумие. Без слов. Только горячее дыхание. Стоны. Шорох ткани исподнего, упавшего на пол. И скольжение, когда мужские пальцы скользят по коже. Сейчас основные мои аморальные (ибо мораль здесь и не ночевала) силы уходили на то, чтобы довольная мина (неужели? наконец-то довела мужика и себя тоже до состояния «щас рванем!» во все стороны и разврат разом) не так сильно вылезала из-под маски серьезности (а то кое-кто точно возомнит о себе). Но справлялась я паршиво. Если точнее — никак. И то, что началось в стиле «покори меня целиком!», вот-вот грозило превратиться в «не тяни, паразит!» Потому как я вся горела. А еще кусалась, царапалась, кажется, случайно порвала батист мужской рубашки… Мы спешили, вжимались друг в друга, шептали что-то бессвязное друг другу. Грубость ласк и шелк поцелуев, нежность и первобытная сила. И касания-касания-касания… когда пальцы Кернира скользили по моему телу. Вот они оказались на внутренней поверхности бедра. Поднялись чуть выше. Где туго. Сладко. Жарко. Скольжение. Мой судорожный вздох и признание, что все для меня впервые. И пальцы, что вцепляются в мужские плечи, оставляя на загорелой коже отметины полумесяцев от впившихся ногтей. А в следующий миг Кернир подхватывает меня под бедра, мир кружится, опрокидывается… Или это я упала, оказавшись на кровати, ощущая лопатками холод покрывала и грудью — жар мужского тела, оказавшегося сверху. Я обвиваю Беглого ногами, руками, впиваюсь губами в шею. Все. Сегодня ты мой. Никуда не убежишь… И смакую… Кернир проникает медленно и осторожно. |