Книга Боевая академия: курс-на-падения, страница 119 – Надежда Мамаева

Да, подспудно я всегда это знала, но отчего-то в миг, когда прижалась к широкой мокрой груди Беглого, ощутила это особенно четко. И с губ сорвалось:

— Не стоит переживать по утопленнице…

И вроде бы сказала, подразумевая, что я до нитки вымокла в Лейре. Но Беглый то ли понял все как есть (хотя откуда?), то ли просто его слова совпали с моими мыслями. Но так или иначе, он выдохнул:

— На каком бы дне ты ни оказалась, обещаю, что вытащу…

Я не поверила. Решила было, что ослышалась, и вскинула голову. Миг, когда мы тонули во взглядах друг друга. После как-то незаметно наши губы нашли друг друга. И на этот раз ни одно гадское проклятье не разорвало этот поцелуй. Только время, когда колокол пробил десять раз и стало понятно: безвозвратно пора: еще немного — и двери общежития закроются.

Не то чтобы залезать по стене мне до этого не приходилось, но… не при свидетелях же!

Так что мы с Керниром распрощались. Не без труда. Но все же… Я проскользнула мимо вахтерши, которая, в отличие от привратника, бдела и проводила меня взглядом из серии: «Я тебя запомнила и на всякий случай еще три раза записала», но ничего не сказала, хоть я и слегка опоздала. Так что можно было считать, что мне очень повезло.

В комнате же, когда я в ту поднялась, было темно. Славика спала на своей кровати, разметавшись, откинув одеяло и наполовину спихнув с постели подушку. Старалась не шуметь, я стянула мокрую одежду и нырнула в сухую рубаху. А после, повесив платье на спинку стула сушиться, села за стол.

Из сумки, которая благодаря заклинанию непромокания внутри осталась сухой, достала подкидыш от Туси. Им оказался новостной листок. «Королевские новости», шестилетней давности.

Развернула его, и на первой же полосе увидела портрет. Мужчина с твердым, волевым лицом, в парадном камзоле. А ниже подпись: «Глава рода Рагнар, обвиненный в заговоре против короны». Рядом, поменьше, был магоснимок блондинки с печальными глазами и юноши лет двадцати пяти, неуловимо похожего на Кернира. Только волосы светлой масти, как у матери.

«Заговор против короны», «Казнь», «Имущество конфисковано», «Наследник рода казнен вместе с родителями», «Младший сын, находившийся в кадетском корпусе за пределами столицы, избежал смерти. Выдан приказ о его аресте» — глаза выхватывали строчки текста.

Из прочитанного выходило, что приказ о казни подписал король Стровальд Пятый. Тот самый, которого в народе еще прозвали Безумным. Говорили, он видел заговоры в каждом углу, казнил направо и налево, и к концу правления от его разума ничего не осталось.

Как раз шесть лет назад он и скончался, и трон занял Нордиш Первый. Я не сильна была в политике, но даже до меня дошли слухи, что одним из первых приказов нового монарха было помилование. И кажется, теперь я поняла, кого именно, раз Кернир жив…

Отложила новостной листок. В голове было гулко от мыслей, как на ярмарке в базарный день.

Почему? Зачем новому королю помиловать последнего из казненного рода? Политический жест, чтобы показать, что Нордиш — не как его отец? Жест доброй воли? Или… что-то другое?

Вспомнила, как Кернир хотел признаться сегодня и его остановила кровная клятва. Вспомнила, как он в день нашей первой встречи убегал от убийцы. Вспомнила агентов тайной канцелярии, которые словно за ним наблюдали… и эта фраза серомундирного о породистых щенках, когда Беглый валялся без сознания на песке арены после того, как спас меня…