Книга Ключ от чужой жизни, страница 58 – Люсия Веденская

— Елена, — сказала она, не заглядывая в бумаги. — Сначала побеседуем наедине, хорошо? А потом, если захотите, пригласим вашего мужа.

Я кивнула. Горло пересохло, голос, казалось, остался где-то в кабинете МРТ.

Психиатр усадила меня в удобное, но все же жестковатое кресло, сама села напротив, сложила руки на коленях.

— Меня зовут Виктория Павловна. Я не кусаюсь, — сказала она. — Мы с вами просто поговорим. Вы в безопасности. Это не экзамен.

— Да, — выдохнула я. — Конечно.

Но мне было страшно. Страшно, что она сейчас увидит правду: перед ней вовсе не Лена, а потом позовет санитаров с укольчиком. Или, что еще хуже, поверит мне. Что будет тогда?

— Расскажите, как вы себя чувствуете, — сказала она мягко. — Не в целом, не как «Лена», не как жена и мама. А как вы сами себя чувствуете.

— Я… — мой голос предательски дрогнул в самом начале предложения. — Я понимаю, что это прозвучит странно. Очень странно. Но я правда хочу, чтобы вы услышали меня.

Она не стала меня перебивать, только слегка наклонила голову, и я оценила этот внимательный, цепкий жест.

Я вдохнула и выдохнула, стараясь собрать мысли в кучу.

— Я чувствую себя чужой в этой жизни, — произнесла я наконец. — Не потому что я себя потеряла. А потому что я не та, кем кажусь.

— Это можно понять по-разному, — отозвалась врач. — Уточните, пожалуйста. Вы говорите метафорически? Или буквально?

Я сглотнула:

— Буквально. Я знаю, как это звучит. Но… Мне кажется, что мое имя — Алина Ковалева. Я помню, как жила совсем другой жизнью. У меня была своя работа, квартира, другое тело. А потом случилась авария, и я проснулась здесь. В этом теле, в жизни Елены.

Психиатр медленно кивнула, будто слышала это уже десятки раз. Ну, или умела скрывать удивление лучше большинства.

— Когда это случилось?

— После аварии. Я… я погибла. Или должна была погибнуть. Я проснулась в больнице. В теле Лены.

Она что-то записала в блокнот.

— Вы помните свою прежнюю жизнь?

— Да. Отрывочно. Но достаточно.

— А свою «новую»?

— Начинаю вспоминать людей. Свои привычки и чувства. Я их как будто вбираю в себя, но… я все равно не Лена.

Она подняла взгляд:

— Что вы чувствуете, когда смотритесь в зеркало?

— Сначала был ужас. Потом… растерянность. Сейчас это просто привычное лицо, не мое и не чужое.

— Были ли у вас подобные переживания раньше?

— Никогда.

— Вы верите, что то, о чем вы говорите, возможно?

Я закусила губу. Хотелось засмеяться или разрыдаться, кажется, я была на грани истерики.

— Я верю, что это случилось. Я в такое не верила раньше. А потом… Я просто здесь. Я знаю, что это невозможно. Но все равно здесь.

— Хорошо, — сказала она. — Вы не представляете, сколько людей живет с ощущением, что находятся «не в своей жизни». Но у вас, конечно, случай другой. Вам трудно просить помощи, потому что вы не знаете, какую именно помощь можете принять.

Я кивнула, почти с благодарностью, ее слова были похожи на то, что я испытывала.

— Мы обязательно продолжим разговор. А пока я попрошу пригласить вашего мужа. Вы согласны?

— Да, — прошептала я, чувствуя легкие отголоски облегчения.

*Максим*

* * *

Я ждал в коридоре, стараясь не смотреть на часы каждую минуту. Напряжение скручивало виски. Хотелось уйти. Хотелось остаться. Хотелось быть рядом, но не слушать того, что, возможно, разрушит все, во что ты привык верить.