Книга Фрейлина. Путь домой, страница 70 – Тамара Шатохина

Я остановилась, потрясенно глядя на него… твою ж мать!

— Что такое, Таисия Алексеевна? — стал обеспокоенным мужской голос. С вопросом всматриваясь в мои глаза, Горчаков поправил указательным пальцем круглые очки, делающие его трогательным и почти беспомощным на вид. Обманчивое впечатление… А я — дура.

— Я-а… полагала, что это к моим советам король прислушался, — крушило меня разочарованием, — дело в том, что я-а… — отчаянно мотнула я головой, — и еще в разговоре с ним я как-то обозначила свое отношение к объединению Германий, как категорически отрицательное.

— Имеете право на свое мнение, но, видите ли… В октябре 20 года в Лондоне была опубликована «Рукопись из Южной Германии». Она содержала обзор исторического развития и призыв к дальнейшему объединению малых стран Германии в пользу четырех центральных государств — Баварии, Саксонии, Ганновера и Вюртемберга, которые вместе должны были стать противовесом Пруссии и Австрии. Предполагалось, что Вюртемберг получит Баден, княжества Гогенцоллерн-Хехинген и Гогенцоллерн-Зигмаринен, а также Эльзас. Король всегда был за то, чтобы сжать Германию в кулак… пока только таким вот образом, но потом, полагаю, мог бы пойти и дальше.

— Разве это была его рукопись, его заявление?

— Потом стало известно и довольно быстро, что имя автора и редактора книги было вымышленным. Настоящий автор Фридрих Линднер и тогда он был кем-то вроде личного помощника Вильгельма.

— Он уже тогда готовил почву… мнение, — заключила я разочарованно.

— И заинтересован в создании «Третьей Германии» из небольших государств, неподконтрольных Вене и Берлину, — согласился Горчаков, — и он вполне способен справиться с этим… за годы его правления из условно объединенных мелких княжеств и разнородной сельскохозяйственной страны королевство превратилось в конституционное государство с хорошо организованным управлением.

— Рада за него, — отстраненно кивнула я, — полагаю, обед уже ждет нас…

Все то время, что мы обедали… потом я снесла вниз Димку, чтобы показать его крестному уже подросшим и, к сожалению, капризным — слюнки текли изо рта постоянно, он пихал в него кулачки и ныл… я чувствовала себя не в своей тарелке.

Не обидно было и не смешно от самой себя — я чувствовала себя дурочкой, в который раз возомнившей черт те что. И которую с любопытством наблюдали, потешаясь.

Накинув теплую шаль, вышла проводить князя. Экипаж ожидал его на улице. На каретной дверке тускло бликовал, отражая неяркий свет дня, гордый двуглаво-орлиный герб Российской империи.

— Вижу, вы расстроены, Таисия Алексеевна. Не представляю себе, чем именно, но, определенно, виной тому мой визит, — пристально смотрел на меня сквозь очки посол.

— Ваш визит опустил меня с небес на землю и спасибо за это… — чуть замешкалась я, но потом решила ответить честно: — Я полагала, что причиной особого отношения ко мне как раз услуга, оказанная королю, но теперь не знаю, что и думать.

— Мужской интерес? — просто поинтересовался Горчаков. Отеческий возраст давал ему такое право.

— Точно нет. Он не ухаживал и не добр ко мне, скорее снисходителен. Многое прощает, даже странно… многое позволяет и, я бы сказала — всячески отмечает меня, Александр Михайлович. И будто бы я напоминаю ему Екатерину Павловну, но это же не так? С ее портретом у меня ничего общего.