Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
В конце августа прибыл обоз с моим приданым. Дети страшно обрадовались Марсу, я тоже, но вопрос содержания большого пса, а еще и двух лошадей пришлось решать срочно. Мы и решали. Сергей договорился с татарами — местный эскадрон был конным, как и положено эскадрону. А значит в пригороде имелись конюшни. Все наши вопросы решил бы дом с прилегающей территорией, где можно поставить и конюшню, и домик выстроить для Ильи Ильича и Даши — они уже обвенчались, а приданое за Дашей я как раз и обещала дать отдельным жильем. Но как-то так сложилось, что мне катастрофически не хватало времени даже поискать место для строительства, а Сергей служил матросскую службу от темна до темна. Я старалась разнообразить считанные минуты его досуга, да и наш тоже. Пока стояло тепло, мы жгли вечерами костер и жарили замаринованные мною шашлыки, пекли в песке картошку. Заодно делились новостями и объясняли Димке почему глаза у Марса так странно отблескивают в свете костра… почему — звезды… зачем дым… а ночь зачем? Настенька пела у меня на руках — выводила свое а-а-а… то громче, то тише и только на руках у Сергея затихала, прислонившись щечкой к широкой мужской груди — женщина. И тогда уже я напевала что придет в голову, подменяя неподходящие времени слова, а то и пропуская целые куплеты — «ах, эти тучи в голубом… напоминают море…» Представляла, как расскажу когда-нибудь подросшей дочке историю Ассоль и алых парусов. И спою еще много раз — обязательно, но только спокойно, не уходя в ультразвук: — Засыпает синий Зурбаган… а за горизонтом ураган… с грохотом и гомоном, и гамом путь свой начинает к Зурбагану!.. — сама млела я, выпевая легенду. Даже негромкое пение широко разносилось в ночи и было у меня одно предположение… его подтвердил муж: — У соседей каждый вечер собираются — ради тебя. Пишут, наверное, и стихи, и ноты. Песни принадлежат тебе, не жаль их? — Песни в принципе не могут принадлежать кому-то одному. Пускай себе поют. Он слушал меня, прикрыв глаза… или улыбался, глядя на костер осоловевшими от усталости глазами и тихо и разборчиво объясняя детям, как устроен мир. Любил меня ночью или я ссылалась на усталость, чтобы он выспался. А потом Костя передал нам деньги, большую сумму. Сергея тогда не было дома и пакет с как бы долгом мне в руки отдал некий Истомин. Тот ли это Истомин — один из героев обороны Севастополя, я не знала — этот служил на Кавказе, в Новороссийске. Но похоже было на то. Ко всему привыкаешь и я уже привыкла, что где-то рядом живут и ходят по земле Корнилов и Нахимов… да чего уж — Его величество вдруг написал ко мне — хреновенько, но написал. А я вот с ответом тянула. Неприятие было слишком сильным, да и боялась еще больше навредить Сергею. Так что запросто это мог быть тот самый Истомин… — Сережа, здесь долг Константина Николаевича тебе. Я не могла не принять, хотя, наверное, все понимаю. — Верно, ничего он мне не должен, — кивнул муж. Смотрел на меня… и не знаю о чем думал. Я помотала головой. Сама не знала, что чувствую и думаю тоже. Попыталась сформулировать: — Сереж… ты спрашивал тогда — почему слезы? Мне так хорошо было тогда: ты после ванны, поел, отдыхаешь и смеешься, дети на руках, костер такой… и Марс такой… все прекрасно, момент абсолютного счастья, и — слезы вдруг? — глотала я их опять, — в такие минуты, а их много с тобой, я думаю… иногда — а счастлив ли сейчас он? Виноватой себя чувствую — необъяснимо. За то, что смогла быть счастлива без него. И как бы я хотела… хотела бы узнать, как о Фредерике — что все у него прекрасно, что… ты понимаешь меня? И еще одно… ты обязательно справишься со всем этим, даже не сомневаюсь, но я подумала сегодня — если он уже знает о случившейся несправедливости… |