Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
Значит, не совсем корректное вмешательство похоже было вынужденным… Тушин уже что-то знает? Ну не на каторгу ж меня погонят в самом деле! А Загорянский значит принял решение говорить со мной. И говорить с ним придется. Не зря с утра мне тревожно. Думала — просто волнительно, а оно вона как. Я поискала взглядом барона, который Корф… зачем он вообще здесь? Знаки внимания оказывает, но как-то робко. Не умеет или не старается? Найдя Мишку, кивнула ему на выход — нужно выйти на воздух и подумать. И тут без сопровождения никак. Мы с братом прошли на террасу, где курили и общались мужчины, потом осторожно спустились по ступеням в сад. — Комары уже вышли на охоту, — прервал молчание Миша и вытянул из кармана флакон: — У меня здесь гвоздичный настой. — Давай… — стянула я перчатки и сунула их брату в карман. Осторожно спросила: — Ничего, что выдернула? Танцевал бы еще. Дай щеки и шею тебе натру… — Вернусь. Ты хотела говорить или помолчим? — Хороший ты, Мишка… Комары звенели вокруг, но не трогали. Звуки музыки медленно стихали, скрытые садовыми зарослями и расстоянием. Дорожка, посыпанная обновленной перед свадебным торжеством каменной крошкой, белела под луной и ровно ложилась под ноги. Нам встретились две пары — пожилые супруги похоже и двое мужчин, что-то бурно обсуждающих. Мы вежливо раскланялись с теми и другими. — А пошли куда подальше? На тот же пруд, — предложила я. — Давай. Светло как… Луна пошла на убыль, но еще оставалась полной. Я шла и думала. Все следовало осмыслить заново, но информации категорически не хватало. Костя в Петербурге — здесь, рядом. И что? Все равно мы, как две планеты движемся по своим орбитам. Все, как раньше, а его молчанию я сейчас только рада — избавил от метаний и необходимости что-то решать. Мы с ним — позади, теперь только я, дети… и Загорянский? Сейчас я уже не боялась, что встречу в Севастополе Костю. Боялась теперь другого — что получится, как с Фредериком. Когда чувства к другому человеку еще живы и ты не способен дать то, чего от тебя ждут. А сейчас от меня таки ждут. И крестами обменяться не вариант, да я и сама этого не хочу. — Как ты пишешь стихи, сестренка? Можно научиться... научишь? И Мишка отвернулся, застеснялся. — Девиц очаровывать собрался? — грустно улыбнулась я. Эх, молодость! — Нет, просто... ожидал, что и сегодня ты что-то исполнишь. Не хочешь, устала? — Сядем, Миш? — присела я на то самое бревно у пруда. Здесь было тихо, а если бы дом не возвышался над долинкой, то тишина была бы совсем полной — только комариный звон и цикады. — Слушай тогда. Только я тихонечко, ладно? — запрокинула я голову к небу, привычно уже прикрывая веки… — Когда вода всемирного потопа вернулась вновь в границы берегов, Из пены уходящего потока на берег тихо выбралась… любовь. И растворилась в воздухе до срока, а срока было сорок… сороков… И чудаки — еще такие есть! Вдыхают полной грудью эту смесь И ни наград не ждут, ни наказанья. И, думая, что дышат просто так, Они внезапно… попадают в такт… такого же неровного дыханья… Только чувству, словно кораблю, долго оставаться на плаву, Прежде чем узнать, что "я люблю" — то же, что дышу или живу… — сглотнула я комок, вставший в горле. — Тая… — прошептал брат, — продолжай, прошу! — И вдоволь будет странствий и скитаний, страна Любви — великая страна! |