Книга Фрейлина. Путь домой, страница 166 – Тамара Шатохина

Чваниться при этом, требуя незаслуженного чина, почестей по богатству или знатности рода строго запрещалось и больше того — каралось серьезными штрафами.

Компаньонка моя была кладезем информации во всем, что касалось этикета и приличий. Выйдя из-за обеденного стола, я уже всерьез беспокоилась, потому что кормили здесь просто роскошно. Без черной икры и лобстеров понятно… и все-таки я впервые пробовала раковые клешни и хвостики, отваренные с укропом. Да и кроме них стол ломился от вкусностей.

— Юлия Олеговна, как вы знаете, из Смольного я почти сразу — в Европы… а порядки там и здесь сильно разнятся, — подошла я на прогулке за пояснениями.

— И что же вас беспокоит? — играла она веером. Полное белое лицо после сытной трапезы порозовело, она прикрывала его зонтом — в это время считалось, что солнечные лучи вредны. В любых количествах вредны.

— Кто за все это платит? И должна ли я буду потом возместить траты хозяевам?

— О чем вы, дорогая? — удивилась она, — князь не оговорил количество ваших людей, обозначив их для управляющего просто, как свиту. Все расходы по нашему содержанию, стало быть, на поместье.

— В таком случае… скорее всего, это заставит меня поспешить с отъездом? — сделала я неутешительный вывод.

— Германии и вправду повлияли на вас пагубно, — смеялась она, — не опасайтесь разорить обедами третье состояние Российской империи! Пригласили вас, не оговорив сроки, так что живите хоть и год — князь будет только рад. Имея прекрасную возможность быть гостеприимным, кто же от такого откажется? Особенно когда гость дорог, что уж без сомнений…

И потекли наши дни в Марьино.

Прогулки и игры с детьми, чтение книг из местной библиотеки… спокойные разговоры перед сном на террасе, густо обсаженной мятой, лавандой и белой полынью, отпугивающими комаров.

Иногда под настроение я играла на гитаре. Юлия Олеговна, приоткрыв дверь с музыкального салона на террасу — на рояле. Петь не хотелось… разве детям, в остальном у меня уже сложилось отношение к собственному пению — под настроение, и чтобы тексты подстать ему.

Были лодочные прогулки и воскресные службы в островной церкви, к которым нас зазывал мягкий колокольный перезвон. Каждый раз я обязательно заказывала священнику молебен о здравии. Со свечой в руке отстаивала его после службы, упоминая среди прочих дорогих мне имен в том числе и Фредерика. Рядом молилась о том же и каждый раз тихо плакала Даша.

В поместье, кроме рабочих, держали и верховых лошадей, и я решила научиться конной езде. Понимала, что лихо гонять в мужском седле, красуясь в гусарском костюме, как Ольга, стану вряд ли. Но неспешно проехаться верхом по окрестностям показалось мне одним из безусловных удовольствий, а я не собиралась отказываться ни от одного из тех, что предлагало это место. Лошадь для моего обучения выделили самую спокойную, управляться с ней учил Илья Ильич. На прогулках потом меня сопровождал, как правило, наш жандарм. Его фамилия — Загородний, напоминала ту мою — Загородская.

Кроме конюшни, здесь были еще и скотный двор, и псарня, где содержались несколько ирландских волкодавов. Звучало грозно, да и сами собаки оказались настоящими великанами: ростом сантиметров под восемьдесят, весом навскидку — килограмм семьдесят, а то и больше. Ужасно косматые и не особо красивые на мой взгляд, эти существа отличались незаурядным умом и самым миролюбивым характером. Оказалось, что обычно ирландских волкодавов содержат прямо в домах, им требуется постоянное общение с человеком, а детей эти громадины просто обожают.