Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
— … упрямо поджатой нижней губой, — тронул он большим пальцем мой рот, — цветом волос и глаз… молочно-розовым цветом кожи. В каждой из них что-то было, но ты оказалась средоточием. Я неспособен быть еще с кем-то, когда где-то есть ты. Верность у меня в крови, и это не достоинство, а скорее недостаток — неспособность prinzipiell… — В принципе… — прошептала я еле слышно. — Верно. Это настолько противно моей внутренней природе, что просто не получится, я полагаю, — усмехнулся он, — я был обижен на тебя еще и за то, что ты посчитала возможным отдать меня кому-то. Допустила это в мыслях. Сам я ужасно ревнив и считаю это частью своей любви… отсутствие ревности с твоей стороны заставило меня усомниться в твоей. — Костя, — почти задохнулась я виной и пониманием, — все мы имеем огромную потребность в близости с другими людьми. Телесная, которой ты сознательно себя лишаешь, духовная ли… они замещаемы, пусть и недолго. У меня есть сын. Пускай тогда рядом с тобой будет близкий человек… друг? — Незачем, я справляюсь, — отстранился он, — ни к чему привязываться к людям более необходимого. Не тревожься обо мне. И еще одно ты должна знать — я намеревался забрать тебя с собой в этот приезд. Независимо от твоего желания. — Угу, — кивнула я. Конкретное заявление. Не раздражало, на удивление, скорее заставило усиленно соображать. — Но сейчас это уже опасно — холера и… прочее, — продолжал Константин спокойно, — не время. И потому я прошу тебя еще на какое-то время задержаться в Вюртемберге. Ненадолго надеюсь, но потом я решу вопрос твоего развода, переезда и нашего брака. — Угу… это только разумно, Костя, — провела я рукой по... измученному мужскому лицу? Понимая вдруг — с ним случилось что-то не просто плохое, но страшное. — Не смотри так, Таис, я вполне благополучен и в сострадании не нуждаюсь. Будь осторожна с Его величеством Вильгельмом — он относится к тебе, как и Олли — с опасением. Это ее мнение — перед самым отъездом я вызвал ее на разговор о личном, но она упомянула и об этом также. Поговори с ним, объяснись, как со мной. — Я говорила, уже. Мы понимаем друг друга, и человек он неплохой. И ты не беспокойся обо мне… Костя, мы так говорим, будто уже прощаемся… не так? Хорошо... Он перехватил мою ладонь и прижался к ней губами, притянул потом к своей щеке. Господи, да я же за Луной для него! Но все, что могу… — Есть песня… спою для тебя тихонечко — хочешь? Кивнул, отпуская мою руку. Я оглянулась — никого вокруг. И тихо… только ровный шум воды. Под темными елями, обступившими каменистую поляну, стелился полумрак, пахло влагой и хвоей. Улыбнулась, принимая решение… это даже лучше Луны. — Призрачно все в этом мире бушующем, Есть только миг, за него и держись… Есть только миг между прошлым и будущим, Именно он… называется жизнь… Мечтательно прикрыла глаза, будто наяву слыша виртуозное вступление скрипок… как увертюру к приключениям и дальним странствиям. — Ба… вууу… — радостно заверещал, таращась на меня, Димка. Все-таки разбудила. Улыбаясь сразу малышу и Косте, я повела руками… и продолжила, плавно пританцовывая на месте: — Вечный покой сердце вряд ли обрадует, Вечный покой для седых пирами-ид! А для звезды… Светка моя называла любой интим, кроме проникновения, аперитивом. Сейчас я была полностью с ней согласна — ничего интимнее, чем наши взгляды глаза в глаза и придумать было нельзя. Особенно после хорошей такой эмоциональной встряски. Сейчас я чувствовала нарастающее возбуждение, буквально захлебываясь этим аперитивом — мужской взгляд обещал настоящий пир этой ночью. |