Книга Фрейлина. Путь домой, страница 123 – Тамара Шатохина

На толстом ковре, раскинутом на траве под высоким деревом, под присмотром Даши возился с игрушками и что-то лопотал на своем языке Дима. Засмеялся, увидев нас. Смешно встав на ножки — с четырех конечностей, подошел, переваливаясь, как медвежонок… потянулся ко мне:

— Мама, на!

— Ну, давай…

С ним на руках я рухнула в плетеное кресло. В такое же рядом, расправив складки платья, легко опустилась Елизавета Якобовна. Раскрыла веер и, неторопливо обмахиваясь им, зорко огляделась вокруг, привычно уже выискивая хозяйским оком возможные недоделки или нарушения. Мы помолчали… Уютно прислонившись ко мне, слабенький еще сын быстро притих и засопел. Носик свободно дышал.

Счастье… Господи, настоящее счастье — придерживая его, пустила я слезу. Много мне надо? Были бы живы-здоровы!

В летнем саду было тихо и чуть душно, как бывает перед дождем. Пахло какими-то цветами и примятой травой. Хорошо здесь было, спокойно.

В коляске спала Настенька. Покачивая ее, по дорожке степенно прогуливалась Груша — новая кормилица и нянька заодно. Ее ребенка — полугодовалого уже, спешно перевели где-то там на каши или же классически вскармливали из рожка… я не знала. Внутренне смирилась уже. Главное, грудь кормилицы своими размерами мало уступала коровьему вымени, и мой ребенок не голодал.

— Ее оторвали от собственного дитя… ты в ней уверена? — уточнила я у маменьки.

— Ее оторвали… — зависла та, почти вслух хлопнув длиннющими ресницами: — да она рыдала от счастья — милость-то какая! Одевают, кормят и работа смешная — за младенцем смотреть… да копейка еще какая, да презенты к праздникам — а как? При барском дворе ведь. И я настращала ее — не сомневайся. Пуще глаза будет хранить, да и Даша за ней присматривает. Ну, а Димитрию дядьку поискать надо бы — к мужскому обращению должен быть приучен сызмальства. Зацелуем да забалуем по-бабьи — испортим князя.

— Есть у меня на примете дядька. Ты должна помнить — золотой ему вручала… маменька? Илья Ильич, из воды меня спас, — напомнила я.

— Страшен больно, помню, — вздохнула она, — но испытан уже и надежен — выписывай, так и быть.

— Твердо встану на ноги — сама съезжу, — решила я, — и вид на жительство выправлю, и в Императорский банк надо. Заодно навещу мадам Нессельроде, есть у нас общие дела, — прозвучало почти угрожающе, — вот только отпишусь к ней вначале — чтобы не как снег на голову.

— А вот это верно, — не уловила маменька, — не следует дать ей забыть себя — знакомство с Марией Дмитриевной весьма полезно. До сих пор ведь она первая статс-дама у Александры Федоровны и великосветский салон держит. Сидя здесь, мужа тебе мы не найдем. Никого у меня на примете. И даже по прошествии траура — ближайшие годы также не будет, не помню здесь подходящих. Поручик Бурыкин хорош собой и на военном довольствии окромя доходов с небольшого имения, но тебе он уже не ровня. Разве сын уездного предводителя? Но ему пришлось бы рвать помолвку, — внимательно вгляделась она в мое лицо, — ради тебя — возможно… но дело недостойное, проклинать еще потом станут — заразы какой нашлют на нас либо имение.

Если до сих пор мне думалось лениво и расслабленно… Сейчас я внутренне встрепенулась и насторожилась — пора признать, что я сильно завишу от этой женщины. И ладно бы только я — дети. Хорошо… допустим, это нормально, когда мать заботиться о будущем дочери и видит его с приятным обеспеченным мужчиной, годным по статусу. Причем она не выпихивает замуж силком, а ищет нормальный вариант, еще и принимая во внимание сроки траура. Насколько я помнила, длиться он мог и до трех лет.