Книга Жизнь под прицелом, страница 5 – Sasha Han

А потом стал напрягаться. Я видела — взгляд стал острее, челюсть напряглась, пауза перед ответом стала длиннее. Я бы тоже на его месте напряглась. Надо было быть осторожнее. Прикинулась овцой — мол, особо всё равно ничего не понимаю. Хлопала ресницами, строила наивные глазки, пожимала плечами — картинка невинности, нарисованная по памяти. Ага. Совсем. Но кажется, он не совсем поверил. Видела этот скептический прищур, это изучающее молчание — тишина, в которой работает мозг.

Мне вообще нравятся умные мужчины. Такие, с которыми можно поговорить не только о погоде и шопинге. Которые ловят твою мысль на полуслове, отвечают так, что приходится думать, а не просто кивать. Я им могу многое «скосить» за хорошие мозги. Всегда, значит, будет интересно и не скучно. Особенно «переиграть» такого мужчинку — самое, что ни на есть, увлекательное занятие. Азарт разливается по венам, тёплый и быстрый, сердце бьётся чаще, в голове выстраиваются комбинации, как в шахматах, на несколько ходов вперёд. Хотя и сложное. И даже может не всегда выполнимое — но мы, так сказать, лёгких путей не ищем.

Итак. Мозги — зачёт. Причём это из той серии, что называют мозг Макиавелли — такой вот хитро вымученный, с выворотом и перезаворотом. Многослойный, как пирог. Понимаешь одно, а он уже на три хода вперёд просчитал и ловушку расставил. Улыбается — и не видно, что за этой улыбкой. Это и интересно. Скучно, когда всё просто и прозрачно, как стакан воды.

Часто пытается в «своего» играть — в меру того, что позволяет ситуация. То есть, когда это ему выгодно и только тогда, когда ему это выгодно. Может обнять за плечи — тёпло, по-хозяйски, — назвать малышкой, спросить, как дела, с этой теплотой в голосе. Но только если нужно что-то получить или произвести впечатление на кого-то. В других случаях может такого «короля» включить, что прям и не подходи. Лицо каменеет, голос становится холодным, почти механическим, воздух вокруг него словно замерзает на градус-другой. Интересненько.

В шахматы тоже играем с ним. Сидим за резной доской из карельской берёзы, фигуры тяжёлые, мраморные, приятно холодят ладонь — я беру фигуру и несколько секунд просто держу её, ощущая вес. Тишина в кабинете — глубокая, почти осязаемая, — только тиканье старинных часов на стене и негромкое постукивание фигур о доску. Запах кабинета: дерево, старая кожа кресел, тот самый его одеколон, едва уловимый. И знаете что — не всегда я выигрываю. Вижу, как он обдумывает ходы, как хмурится, как в глазах появляется этот хищный блеск, когда он видит выигрышную комбинацию. Или наоборот — как вам будет угодно. Иногда я специально даю ему выиграть — чувствую, что сегодня ему это нужно, что он на грани, и поражение может взорвать этот хрупкий баланс между нами.

* * *

Этого его партнёра — Дениску, видела уже который раз. Сидели в ресторане — в одном из тех, где меню без цен, а официанты двигаются бесшумно, как тени, и единственный звук — это тихая музыка где-то в глубине зала. Папик читал договор — я видела, как его глаза бегают по строчкам, как он прищуривается на особо важных местах. Естественно, я туда успела заглянуть — с расстояния, благо зрение хорошее. Разглядела цифры, условия, подписи — запоминаю быстро, это тоже навык.