Книга Четыре шага в бреду, страница 54 – Евгений Таганов

4. Величина клуба и особенно вместительный зрительный зал позволяют проводить здесь настоящие ток-шоу на злободневные темы, а также всевозможные семинары и встречи с приглашенными участниками и гостями. Связанные с этим расходы можно покрывать с помощью спонсоров…»

Всего на трех страницах текста было размещено 15 подобных пунктов. Едва он закончил читать, как позвонил Жорка узнать, прочитал ли Алекс его рукоделие.

— Прочитал… Это лучшее, что ты написал в своей жизни.

«Да ладно прикалываться, я серьезно спрашиваю».

— Я серьезно и отвечаю.

«Убью, если ты сейчас гнусно лыбишься».

Алекс действительно «лыбился», но лишь от чистого удовольствия.

«В общем, работы там непочатый край, — принялся фонтанировать обрадованный Жорка. — Думаю, ночной клуб вообще надо ликвидировать как класс, толку очень мало. Срочно поставить там на поток все наши выставки и видеопросмотры, открыть метательный тир, лавку мечей, студии ратоборцев, боксеров, музыкальный салон. Я видел там на складе классный рояль. К этому надо добавить твой театр — и дело покатит».

— Какой мой театр? — изумился Алекс.

«Ну где нам две недели назад морды били, забыл, что ли? (Ага, это нам, оказывается, морды били.) Эти актеры за гастроли в Москве маму продадут. Потом и другие театры подтянутся. Пора увеличивать масштаб размаха».

— Хорошо, сядь и всю эту хрень изложи в письменном виде и вышли мне на почту. Про ликвидацию ночного клуба пока не надо. А остальное давай. И не забудь потом на инглиш все со старанием перевести.

Покончив с еще одним важным делом, Копылов совсем уже собрался ехать к Даниловне, но тут настойчиво завибрировал мобильник. Через минуту он умолк, сменившись эсэмэской с незнакомого номера: «Возьми трубку, фабзаяц». Так его называть мог только Стас. Это и был он:

«Я в Москве. Ты мне срочно нужен. Адрес давай и жди. Еду».

Фабзаяц, подумав, дисциплинированно послал эсэмэской адрес «адреса», а вместо Даниловны отправился в ближний супермаркет закупаться подходящим на двоих ужином, который следом пришлось и готовить. Когда приготовил, успел еще и телевизор посмотреть, и ответить на эсмэску Даниловны, состоявшую из одного слова: «Отчет». Написал ей: «Еще не вечер».

Николай Григорьевич в «адрес» заходить не захотел, вызвал фабзайца наружу, где они с полчаса дефилировали между домами и дворами, не выходя на проезжие улицы.

— Ну и что вы уже со своим дядей Петей натворить успели, что меня вызвали для служебного расследования? — без всякого предисловия высказал Стас. — Быстро и коротко.

Алекс рассказал почти все: как Зацепин с помощником, нацепив броники, отправились задерживать какого-то Лавочкина и нарвались на ответную стрельбу этого Лавочкина с телохранителем. Все четверо были ранены: двое наших и Лавочкин легко, телохранитель тяжело, сейчас он в коме. Лавочкину удалось уйти. Департамент контрразведки пытается выяснить что тут к чему: кто дал добро на броники и стволы. О том, кто такой Лавочкин, Копылов пока умолчал.

— Вляпались вы по самое не хочу, — продолжал свои стенания капитан. — Самое хреновое, что меня еще оставляют здесь, а ключи от моего «адреса» изъяли. Просекаешь? Единственная надежда, что чистильщик поедет в Питер поездом, а не самолетом. Так что руки в ноги и прямо сейчас на самолет. Свой ноутбук мне хватило ума запрятать, но есть еще стационарный компьютер. Нужно, чтобы ты успел до завтрашнего утра очистить в нем жесткие диски, а также уничтожить коробку А-2. В А-1 я складывал вашу с Жоркой болтовню, которую можно показывать начальству, в А-2 — которую нельзя. Если начнут это копать, то не поздоровится ни мне, ни вам с Жоркой.