Книга Четыре шага в бреду, страница 34 – Евгений Таганов

— Ну не аккуратная, вот и навалено.

— Не поэтому. Места для вещей не хватает.

— Два шкафа, два комода — и не хватает.

— У любой фрейлины русской императрицы было в наличие, я читала, по 100 платьев и 100 пар обуви. Я же тоже как бы твоя фаворитка, а не могу себе позволить больше 30 платьев и 30 пар обуви. И не потому, что денег не хватает — а квартира однокомнатная. (Ее однохатка была на сорок процентов оплачена Алексом.)

— Значит, вторая комната тебе нужна чисто под гардероб.

— Какой ты догадливый. Неужели я двухкомнатной квартиры еще не заслужила?

— Очень заслужила! Только у меня народ в очереди на однохатки стоит. Узнают, что ты в двушку перебралась, тебе же крысиный яд и подсыпят. Оно тебе надо?

— А мы сделаем, что не узнают. Я и так уже с нашими биремскими практически не общаюсь. Я в эту двушку сразу своих родителей переселю, а сама въеду в их хату на Марата. Никто и не узнает. Там тоже две комнаты, но потолки четыре метра и кладовая есть под гардероб. Зато отстану от тебя с денежным интересом на веки вечные.

— Сначала эту ипотеку выплати, тогда посмотрим.

— Могу досрочно выплатить, если ты мне просто зарплату удвоишь и пропускать будешь ее не через бухгалтерию, а как-то негласно. Мне тебя учить? Уважь любимую женщину.

— Люсьен, твой прагматизм тебя погубит. И квартиру, и зарплату?

— Это потому, что я уже старая (на 7 лет, однако) и толстая? — чисто по-женски расшифровала она.

— Добавишь еще пять килограмм, и мы точно под венец официально пойдем.

— У, противный! — она едва не скинула его с тахты.

— Это потому, что я жадный и эгоистичный. Кстати, ты в курсе, что мою квартиру пытались ограбить? Боюсь, что и квартиры любимых женщин попытаются.

— Да ты что! — всполошилась Люсьен. — У нас подъезд без консьержки. Теперь буду домой бояться приходить. Ну вот, ты меня даже защитить не сможешь!..

Он ведь хотел лишь соскочить с денежной иглы, а в итоге пришлось пообещать ей оплату установки квартирной сигнализации.

Утром за завтраком разговор вновь вырулил на долларовую тропу.

— Кстати, мне Телятины снова звонили, — как бы невзначай обронила Люсьен.

— Я же сказал: нет.

— Ты погоди, дослушай сначала.

Семейный отель Телятиных «Павел-Плюс» перед Алексом нарисовался еще два месяца назад. Скромная, почти игрушечная гостиница на восемь номеров вполне успешно существовала в спальном районе Питера, не привлекая к себе внимания даже местных рэкетиров, и самодостаточно обслуживалась самими Телятиными: отцом, матерью и взрослой дочерью. А потом вдруг супруги затеяли разводиться, что поставило на семейном бизнесе жирный крест. Отель был выставлен на продажу, требовали 350 тысяч баксов, но видно было, что и на 300 согласятся. Не требовалось даже косметического ремонта: запускай свою троицу работников и стриги купоны.

Но когда через Люсьен перед Копыловым возникло это предложение Телятиных, он стоял насмерть: нет, нет и нет! Причина была самой банальной: на счету у него оставалось не больше двухсот тысяч зелени, а заветной целью было во что бы то ни стало восстановить полтора миллиона родительского наследства, хотя бы до миллиона. Правда, на особом счету лежала, еще капитализируясь, заначка в триста тысяч тугриков, предназначенная его 7‐летней сводной сестре Марии Гонсалес, когда она через десять лет приедет из Гаваны поступать в питерский вуз. То, что стоимость его фирм и недвижимости давно перевалила за пять миллионов, Алекс в расчет не принимал. Все это тоже было неприкосновенным, ибо служило основой самого увлекательного занятия на свете: платить все большему числу людей все большую зарплату и при этом и самому каким-то непонятным образом держаться на плаву.