Книга Четыре шага в бреду, страница 172 – Евгений Таганов

Свирид рассмеялся.

— Все, все, иди уже, — замахал на желторотого обеими руками.

Ну что ж, Агент ООО человек не гордый, встал и ушел. К гораздо более приятным разговорам, например, к таким:

— Слушай, прочитал в «Живом журнале» классную статью, — с азартом говорил Жорка, только что прибывший со своей сессии из Питера. — Про то, как надо себе жену выбирать. Непременно из хорошей семьи, где оба достойных родителя правильно ее воспитывали: курить-пить нельзя, на ночные свидания нельзя, неприличных подруг тоже нельзя. Зато можно многое знать, много куда ездить, многое что культурное посещать. Плюс никаких фырканий: я не кухарка, я не горничная, не швея и не прачка, а все по чуть-чуть уметь. А из маргинальной семьи: отец пьяница, мать истеричка, любая дочь-красавица непременно со временем превращается в обычную хабалку.

— А еще какой-то восточный мудрец говорил: познакомься с ее матерью, если мать понравится, можешь смело жениться, — вторил Алекс. — Потому что такой будет и жена.

— Класс. А что ты знаешь про семью Лары и Сабины? Или тебе это пофиг?

— Ты будешь смеяться, но для меня самое ненавистное дело — узнавать у людей их прошлое. Зачем? Будет плохое — буду относиться с предубеждением, будет хорошее — буду опасаться, что именно со мной они проявят какую-либо гадость.

— Не выкручивайся — отвечай на вопрос.

— Ларе родители купили отдельную однокомнатную квартиру, наверно хорошие, раз хорошо зарабатывают.

— Или просто захотели отселить от себя гулящую дочку.

— Тоже может быть, — Алексу было без разницы. — Сабина говорила, что родители в школе ее по пятнадцати странам успели повозить. Наверно, тоже хорошие.

— Ты же с отцом ее лясы точил. Ну, примени свой блестящий шпионский анализ.

— Выхода нет: срочно вызываем мамок Лары и Сабины и со всей силой смотрим.

И надо же было, что как раз в этот момент в Директорию вошли Лара с Банкиршей. Парни в унисон заржали табуном лошадей.

— Что-нибудь неприличное обо мне или о ней? — невозмутимо спросила Скрипачка.

— Кажется, о нас обеих? — проявила ясновидение Сабина.

— Я убегаю. Сам с ними, сам! — выкрикнул Хаза, выскакивая в приемную.

— Ведро водки выпью, тогда расскажу, — поставил любимым наядам условие Алекс.

Наконец, то, о чем столько говорили большевики (в смысле князьки), случилось: Фонд Поэта с третьей попытки был в Минюсте зарегистрирован, и князьки получили пакет официальных документов на свое НКО. Председателем стал Зацепин, техническим секретарем — Светлана Егоровна Седых (она же Сабина и Банкирша).

Представление новой компании проходило скромно, не более, чем очередная выставка деревянных или глиняных поделок, ведь и показывать, собственно, было нечего, лишь перерезали ленточку у входа в комнату с двумя офисными столами и сейфом, сказали три тронных речи (князьки плюс Зацепин), выпили по бокалу вина и все. Никто новой филькиной шарашке особого значения не придал. Даже в Департаменте это приняли лишь за способ дать бывшему куратору Алекса непыльную синекуру.

Однако дециметр за дециметром многое начало потихоньку меняться. Первым делом Копылов написал и зарегистрировал у нотариуса свое выстраданное Завещание. После чего поставил в известность майора и Хазина, что в случае чего все его имущество, за исключением шести питерских гостевых квартир и трехсот тысяч «зелени», поступит в распоряжение Фонда, и только попробуйте распорядиться не так, как мы это собирались.