Книга Четыре шага в бреду, страница 164 – Евгений Таганов

Неделя прошла дивно: купание в море и бассейне, вояжи на авто по горным монастырям, четырнадцать освоенных местных ресторанов. Плюс к этому плазма с тремя российскими каналами и усыпанные мандаринами и гранатами деревья в собственном садике. В полном восторге была не только Лара, но и Тарасыч с Родей — они вообще первый раз были на Средиземном море. Назад в Москву полетела лишь одна пара, оставив другую на долгосрочную вахту.

Стас-Сорокин и Зацепин только языками цокали на эти выкрутасы своего выученика. Но и они были не в курсе, как сейчас настоящая фамилия Лавочкина. Неизвестно, как там с ЦРУ и МИ-6, но насчет инкогнито с родными спецслужбами Алекс был, как всегда, на высоте.

Длительное отсутствие в «Арго» Копылова ознаменовалось рождением Жоржа Хазина в качестве театрального драматурга. Контакт с «Арткафе» и с полурежиссером, полудраматургом Борей Гучковым не прошли для младшего князька даром. Вынужденный по шесть — восемь часов торчать в обретенном московском магазине, он сперва приспособился в отдельном закутке-кабинетике вволю заниматься поэтическим редакторством, готовиться к экзаменационной сессии на питерском истфаке, читать английские и испанские тексты, а потом вспомнил их дальний с Алексом спор. Как полгода назад ворвался в «Биреме» к старшему князьку с выпученными глазами и сообщением, что через двадцать лет весь средний класс на планете накроется медным тазом — уж очень убедительна была статья об этом одного из интернетных геостратегов.

— Это, может, на Западе так, — не поверил Копылов. — А в России сейчас средний класс только крепнет и ширится. Офисный планктон уже все курорты собой украсил, учителя и доктора тоже не сильно отстают. Квартиры и машины меняют как перчатки.

— Ну, а если действительно второй раз их по миру пустят, как в девяносто втором?

Алекс день думал и придумал.

— Восстановить в России средний класс проще простого. Вон Сибирь-матушка есть. Помнишь, были комсомольские ударные стройки? Просто объявить тотальный оргнабор на строительство там железных дорог и мостов. Три года там отпахал, потом едешь куда угодно, выбираешь другую работу, вот только пожизненно будешь получать на ней ровно вдвое больше, чем коллега, не прошедший этот оргнабор.

— Так народ взбунтуется от такой штуки.

— Помнишь, военрук рассказывал, как после войны всем фронтовикам какое-то время за ордена и медали каждый месяц что-то платили, и никто не взбунтовался. Иди, совершай трудовой подвиг в минус пятьдесят, и никто тебе слова не скажет. И будет тебе нормальный средний класс с чисто русской отрыжкой.

Жорка так был поражен копыловским раскладом, что не раз в разговоре с Алексом возвращался к нему, и вот теперь сумел убедить Борю Гудкова написать на пару второй «АнтиГамлет» уже про Сибирь. И работа в двух столицах закипела. «Вахтовый поселок в Эвенкии, в нем будущие трудовые рантье и все, что с ними может случиться и к чему привести». Сперва они с Борей трудились в четыре руки, а потом уже в шесть, подключив к себе молодого питерского драматурга. Более того, через месяц закончили свое рукоделие, и Гудков прямо в «Арткафе», несмотря на сопротивление Инина и актерской братии, приступил к репетициям будущего театрального хита. («С премьерой в “Арго” вопрос решенный».)