Книга Четыре шага в бреду, страница 157 – Евгений Таганов

— Выйдите отсюда. Сейчас же!

И в таком она была несомненном праве, что главная четверка «Арго» тут же послушно вышла за дверь.

— Сволочь, сволочь, сволочь! — Банкирша стучала кулаком по задней спинке кровати. (Металл держал удары хорошо.) — Я только от Лары. Почему она, она, а не я? Ты понимаешь, что теперь ты с ней кровью повязан. И все теперь будет по-другому. Теперь я всегда для тебя и для всех ноль без палочки.

Слезы катились из ее глаз, она их раздраженно смахивала рукой, продолжая буравить офигевшего Алекса гневными зенками. Лучшим выходом было встать и просто обнять ее, но куда тут встать.

— Возьми стул и тресни, — было единственное, что слетело ему на язык.

— Что?! — не поняла она.

— Возьми стул и тресни меня, — повторил он.

— Идиот! — взвизгнула она и выскочила за дверь.

В палату вошли Жорка, Никита и Владик. Было понятно, что Ева припустила за Сабиной.

— Горячая, однако, банкирская кровь, — оценил семейную разборку Жорка. — Лару, сказали, меньше зацепили, чем тебя?

— Сходи и узнай, — поморщился Алекс.

— Так что это все-таки было? — несмело спросил Владик.

— Какие-то фаны мимо проезжали, победу любимой команды праздновали, во все стороны стреляли.

— А народу что говорить? — у финдиректора были свои заботы.

— Что, к общему сожалению, их новый продюсер выжил.

Ясно стало, что улетного рассказа не будет.

— Теперь вы давайте на выход, — сказал Жорка Владику и Никите. И закрыв за ними дверь, коротко приказал: — Ну?

— Скажешь, Дядюшке, что тот, кто стащил там на месте мой мобильник, наверняка и мою стрелялку взял. Надо попробовать найти.

— А ты хоть сам стрелял? — не удержался от подросткового любопытства Хазин.

— Это пусть наше бравое следствие решает.

— Да или нет?

«Три раза», — на языке глухонемых показал Копылов.

Пять человек до обеда и семь-восемь после — таков был две недели гостевой режим Алекса. Выразить заботу и участие явился почти весь коллектив «Арго», два десятка было завсегдатаев Дневного Клуба (возникли уже и такие), по три раза приходили Глотов, Зацепин, Вадим, Никита, по четыре — Даниловна, Ева, Сабина, Жорка.

Первых три дня, пока ее не выписали, еще до завтрака заходила с перевязанной головой Лара. Всякий раз он невольно напрягался — теперь девушке до скончания века предстояло носить длинную прическу, скрывающую поврежденное ухо. Но нет, инквизиторские обвинения напрочь у нее отсутствовали.

— Давай колись, почему я ни в чем перед тобой не виноват, — настаивал он.

На третий раз она рассказала, как пыталась покончить с собой в семнадцать лет после крушения великой любви к одному студенту:

— Веревка просто оборвалась. Теперь я часто отношусь к себе как к похождениям мертвого человека. Помнишь «Мертвец» с Джонни Деппом. Это про меня. Ты же предупреждал, чтобы я не слишком болталась возле тебя — чего теперь крыльями махать. Зато мои мемуары, уверена, пойдут особенно на ура. Ты сам смотри коньки не откинь раньше времени. Нужен мне в качестве великой медийной личности.

Еще ее порядком удивлял сам инцидент.

— Ты что, интуитивно все почувствовал? Или что? А если бы это был, шутки дурной ради, детский водяной пистолет, а ты в ответ из своего? Между прочим, этот стрелок очень похож на бывшего директора «Арго». Ну которого ты сменил.