Книга Индийский лекарь. Том 2, страница 42 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

— Вроде бы всё хорошо, — пожал я плечами.

— Ну и славно!

Отец вёл диалог предельно безэмоционально, словно он не совсем был рад встрече. Но благодаря видению чакр я понял, что он пытается скрыть свои чувства. И это неудивительно. Ведь мы не виделись с ним около двадцати лет.

По сути, передо мной стоял совсем другой человек. Трудно дать понять своему восприятию, что он сейчас общается со своим сыном, а не посторонним человеком.

Жил он один. Не создавалось впечатление, что у него была новая семья. Если у мамы были я и сестра, то отец был совсем один. В какой-то степени можно было сказать, что он одичал.

Если так продолжится дальше, то мы будем всю встречу молчать, нужно действовать. От него вряд ли чего-то дождёшься.

— Ты всегда носишь этот тюрбан на голове? — с небольшой улыбкой поинтересовался я.

— Тебе следовало бы тоже его начать носить, ведь ты Сингх! — шмыгнув носом, ответил отец. — Это большая гордость. Ведь наш народ вытерпел много несчастий в своё время, а сейчас молодёжь уже совсем другой пошла. Да что уж говорить про молодых, если даже твой дядя совсем не следует нашим традициям.

— Ну, выходя из дома, понятное дело, что тюрбан должен быть на голове, но в квартире же душно! — отметил я.

— Если честно, я уже привык, — спокойно ответил отец. — Да и если его снять, то нужно волосы укладывать, а у меня что-то сегодня нет для этого настроения.

— У тебя длинные волосы? — искренне удивился я.

— Вот что значит вырос с матерью! — воскликнул он. — Совсем ничего не знаешь о традициях нашего народа. Ты хотя бы знаешь, что такое кеш?

— Первый раз об этом слышу, — честно признался я.

— Человек — это венец Божьего творения, — объяснил отец. — Зачем в нём что-то исправлять? Кеш — это наш символ веры в творца. Нестриженные волосы на лице и голове.

— Буду иметь в виду, — кивнул я.

— Я заварил чай, составишь мне компанию? — спросил отец.

Мы прошли на кухню. Воздух был наполнен ароматом кардамона и свежезаваренного чая.

Молчание, которое могло бы показаться неловким, на самом деле было наполнено невысказанными словами и болезненными воспоминаниями отца. Мы оба знали, что никакие слова не смогут полностью передать то, что накопилось за эти годы.

Наконец, отец протянул мне чашку с дымящимся чаем. Для меня это был не просто напиток — это ритуал, символ примирения и воссоединения. Тепло чашки приятно согревало руки.

— А ведь прошло уже двадцать лет… — отец серьёзно задумался и замолчал на некоторое время. — Мне искренне интересно, как ты дошёл до той мысли, что тебе следует возобновить общение со мной.

— Потому что мы семья! — уверенным тоном ответил я, глядя отцу в глаза. — То, что было в прошлом, там и останется. Мне искренне жаль, что так всё вышло, но мне хочется это исправить. Я осознаю, как тебе было тяжело все эти годы. Возможно, что мне не было дано это понять раньше. Ведь я был ребёнком. Сейчас я стал взрослым человеком. Мне уже не внушить всякую ерунду, пока у меня не появится возможность самому в этом убедиться.

— Я чувствую искренность в твоих словах, Аджай, — лицо отца расслабилось. — Спасибо.

Мы сделали глоток одновременно, и в этом простом действии было больше, чем в долгих разговорах. Это было признание того, что, несмотря на разлуку, связь между нами осталась нерушимой.