Книга Системный фермер. Том 3, страница 87 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

Зато если приживется как надо, то можно будет неплохо так заработать в перспективе. Сдавать помидоры в чистом виде — сомнительная идея, а вот сделать из него кетчуп или ещё что-нибудь поинтереснее, что долго может храниться — отличный вклад в будущее развитие моего хозяйства.

С помидофелем я разобрался, и наконец-то дошли руки до дела, которое мне приходилось откладывать уже не один день. Точнее, не до дела, а до нового питомца — живкогрыза.

Чёрный, мохнатый зверек размером с енота, с длинными ушами и гибким хоботком, которым он высасывал живку прямо из зерна. Я отбил его у Казимира Корна, который вряд ли бы стал с ним заморачиваться, как я. Просто бы пустил его на зимние рукавицы или хорошую шапку.

Я же приволок его домой и приручил с помощью «Связи Живки». А вот что с ним делать — так и не придумал. Просто не мог понять, к чему его приспособить.

Этот зверек питается зерном — вытягивает из него живку, оставляя пустую, выеденную шелуху. Но кормить дармоеда ради потехи я не привык. На фермерском дворе каждый рот должен отрабатывать своё место, будь то курица, коза или вот такой ушастый вредитель с хоботком.

Да, он успел себя зарекомендовать с хорошей стороны. Ведь благодаря ему я смог найти споры грибов, которые прошлый владелец тела так и не смог вырастить. Это помогло мне недавно вылечить утят от фронтирных клещей. Но в целом от него пользы никакой не было. Только зерно жрет как не в себя.

Найти живкогрыза мне не составило труда. Он постоянно ошивался около амбара, ожидая, что Элиза в очередной раз его подкормит. Только в этот раз я решил устроить небольшой эксперимент.

Я высыпал ему на дощечку разного зерна: пшеницу, ячмень, остатки гороха, и сел рядом на корточки, наблюдая, что дальше будет. Прежде всего мне хотелось понять одну важную деталь. Он жрёт всё подряд или отдает чему-то предпочтение?

Мои догадки в скором времени подтвердились. Зверек был предельно избирательным.

Живкогрыз деловито тыкался хоботком то в одно зёрнышко, то в другое, какие-то отбрасывал лапкой, не удостоив даже понюхать или немного «пожевать», если его своеобразную манеру потреблять пищу так можно назвать.

К некоторым зернышкам он с пристрастием присасывался. Я внимательно следил за ним с помощью «Взора Фермера». Те зёрна, что зверёк отбрасывал, были бедны на Живку, иные и вовсе залежавшиеся, только обычный человек это на глаз не определит. Сортировал, паршивец. Отбирал лучшее, как заправский хозяин на семенном ряду.

— Ишь ты, — сказал я вслух. — Ты, выходит, в зерне понимаешь побольше любого фермера.

Предположение зародилось в голове спонтанно. Если зверек чует, где живки много, а где её практически нет, так его на отбор посевного материала можно поставить. Высыпал ему зерно на пробу, а он отберёт самое лучшее. Только есть один нюанс — нужно отучить его есть во время «экспертизы».

Живкогрыз, наевшись, не угомонился. Соскочил с доски, прошмыгнул мимо моих сапог и побежал через двор, на край участка, где у меня успели вырасти обычные сорняки. Руки всё не доходили выкосить. Я хотел позвать его к себе обратно, да любопытство взяло верх. Куда это он намылился, сытый-то?

Зверёк нырнул в сорняки. Я подошёл, раздвинул сапогом жёсткие стебли. Живкогрыз рылся в палой листве у самого корня старого репейника, разгребал прелую труху лапками, тянулся хоботком вглубь и насвистывал своеобразную мелодию. Словно птичка. Так он не свистел даже над зернами пшена, которые я недавно успел вывести.