Книга Системный фермер. Том 3, страница 80 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

— Что за…

Я зажмурился и помотал головой, отгоняя наваждение. В углу, конечно, никого не оказалось. Внезапно у меня создалось впечатление, что рядом со мной кто-то говорит, но речь была едва различимой. Осмотревшись, я лишь убедился в своих догадках. Никого в доме Витольда не было.

Не знаю, что здесь варил дед, но один из компонентов явно был токсичным. Сначала какая-то чертовщина в темном углу дома, а потом внезапно начал голоса чьи-то слышать… Хм, значит зрительные и слуховые галлюцинации. Из чего же брагу начал гнать старик Витольд?

Я отступил на пару шагов, прикрыл нос рукавом и сосредоточился. «Взор Фермера» откликнулся не сразу. Голова соображала туго, мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы остановить непрекращаемый бубнеж в голове. Но вот, наконец, перед глазами развернулось знакомое системное окно:

/Причина интоксикации: «Хмельной корень» (народное название — «дурман-корешок», «бражная сладость»)./

/Свойства: при добавлении в брагу значительно повышает крепость напитка. Смягчает резкость спирта, убирает спиртовую горечь. Даже крепкий самогон пьётся легко./

/ВНИМАНИЕ!Пары, выделяемые при вываривании корня, токсичны. Накапливаются в организме постепенно. Симптомы отравления: головная боль, провалы в памяти, бред, галлюцинации, нарушение координации./

/Для потребителя готового напитка опасности не представляет — токсин разрушается при остывании./

/Опасность исходит исключительно от паров во время варки./

Теперь всё встало на свои места.

Старый дурень нашёл где-то этот корешок и принялся бросать в котёл, чтобы брага выходила забористой, так ещё и пилась легко. Только вот всякий раз, склоняясь над кипящим котлом, Витольд вдыхал пар. И ведь это, судя по всему, продолжалось не один день. Я даже уже и забыл, когда у него начались эти проблемы с головой… С неделю-полторы назад?

День за днём токсичная дрянь копилась в нём, разъедая рассудок. Сначала память шалить начала, потом бредовое восприятие окружающего мира появилось. А сегодня, видать, накопилось столько, что крыша окончательно поехала. Вот старик и стал кидаться на людей, мешая в одну кучу Гулоса, давно сидящего за решеткой, покойную жену и потерю Радованом семейной реликвии.

Я невольно поморщился. И ведь сам едва не угодил в ту же яму. Постоял-то всего ничего, а уже с ума сам начал сходить, мерещиться всякое начало. Что говорить про старика, который над этим котлом сутками горбатился.

Ёмкость для браги была опрокинута. На дне котла — подсохшая бражная гуща, а рядом валялся обваренный корешок. Недоварил, значит. И я уже хорошо понял, в чем была причина.

Я наклонился к котлу и притронулся к нему ладонью. Чувствуется едва уловимое тепло. Скорее всего, Витольд варил эту дрянь не позже, как вчера вечером, а то и нынче поутру — перед тем, как рассудок окончательно поплыл и он поковылял на мой участок, чтобы предъявить Радовану за утрату перстня.

Котёл кипел не один час. Изба маленькая, потолок низкий, окна были закрыты наглухо. Вот ядовитый пар и заполнил всё жилое помещение избы. Выветриться ему было попросту некуда.

Самое ужасное, что Витольд ничего и не понял бы. Брага мутит рассудок? Так и должно быть. А что голова вот-вот расколется от боли, как переспевший арбуз, и память сдаёт — старость, не иначе. Кому в голову придёт винить «безобидный» корешок?