Книга Системный фермер. Том 3, страница 10 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

Карету за вами присылать не стану — знаю, что вы человек самостоятельный и предпочитаете передвигаться сами. Но если будет нужда — дайте знать заранее.

С искренним уважением, граф Родерик фон Вальде'.

Я перечитал письмо дважды. Пятница, полдень, лекция, новый сорт. Граф вёл себя как радушный благодетель, заинтересованный в общем подъёме урожайности.

И всё же что-то меня смущало. Слишком гладко. Слишком обходительно для человека его положения по отношению к какому-то землевладельцу с дальнего надела.

Я отложил письмо графа в сторону и взял второе.

Это было совсем другое. Дешёвая серая бумага, никакой печати. Имя моё на лицевой стороне выведено торопливым, нервным почерком. Я вскрыл конверт.

'Войцех Мейер.

Ты меня не знаешь, и это к лучшему. Но я знаю о тебе больше, чем тебе хотелось бы.

Я видела, что ты делаешь со своей землёй. Видела, как у тебя растёт то, что у других не получается. Земля тебе отвечает, а такое случается редко и неспроста. За такими, как ты, всегда приходят. Рано или поздно.

Граф фон Вальде — не тот, за кого себя выдаёт. Его улыбки и подарки — приманка. Не верь ни единому его слову, а особенно — не верь обещаниям. Этот человек ничего не делает даром, и за каждый его «дар» придётся платить, причём цену назначит он сам, и назначит тогда, когда ты уже не сможешь отказаться.

Будь на этом собрании осторожен. Смотри, слушай, но не открывай ему ничего лишнего. И ради всех Богов — сожги это письмо, как только прочтёшь.

Та, что желает тебе добра.'

Я медленно опустил листок.

Вот это уже куда интереснее. Неизвестная доброжелательница. Откуда-то знает про дела на моем земельном наделе, про моё участие в собрании — а об этом мог знать любой, кто близок к графу. И настойчиво предостерегает против фон Вальде.

Кто она? Чего хочет? И главное — почему предупреждает именно меня?

Граф ничего не делает даром, пишет она. Что ж, в этом я и сам не сомневался. Знатные особы не катаются по глухим наделам и не заводят дружбу с фермерами без причины. За улыбкой графа наверняка скрывался какой-то расчёт. Вопрос только — какой.

Я сложил оба письма и спрятал за пазуху. Сжигать я письмо не стал — мало ли, ещё пригодится. Но к словам неизвестной решил прислушаться. Предупреждён, значит, вооружён.

А пока у меня были дела поважнее графских интриг. Мать Руфь. Оберег Беатрис. И эти проклятые листовки.

Я сел на запряженную телегу и направился в Преславицу.

Неторопливо проехал по центральной улице, и взгляд мой невольно цеплялся за столбы и стены.

Листовок стало больше.

Если в прошлый раз их было всего несколько, то теперь они пестрели чуть ли не на каждом заборе. Кривой портрет, имя «Радован Вуйчик», сумма награды — десять зиллингов. Кто-то постарался расклеить их по всей деревне.

Я хмуро разглядывал ближайшую, когда рядом раздался голос:

— Эй, гляди-ка! — какой-то батрак в драной рубахе, проходивший мимо с мешком на плече, ткнул пальцем в листовку и заржал. — Радован! Слышь, а у тебя ж помощника так зовут, нет? Уж не он ли это, беглый-то? Ха!

Сердце у меня на миг ёкнуло, но лицо осталось спокойным.

— Радованов на свете — что собак нерезаных, — изобразив усмешку, лениво отозвался я. — Мой-то Радован отродясь дальше Преславицы не убегал. Перо да бумага — вот его каторга.