Книга Системный фермер. Том 1, страница 87 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

Я сел на кровати, потирая затекшую шею. Снаружи снова раздался вопль, на этот раз еще более пронзительный.

— Слушай, сходи уже к нему, — вздохнул Радован. — Он сказал, что от самого Гулоса пришел. Хозяин, мол, хочет о чем-то с тобой потолковать. Уж не знаю, что там этот боров задумал.

Я быстро обулся и вышел на крыльцо. Значит, Гнусавый стоит там, где обычно телега останавливается. На самом краю участка.

У входа на свою территорию я увидел Гнусавого. Тот переминался с ноги на ногу на пыльной дороге.

— Ну, чего орёшь на всю округу? — спросил я, остановившись в паре шагов от границы.

Гнусавый, завидев меня, выпрямился, но глаза его всё равно испуганно бегали по траве у моих ног.

— Наконец-то! Гулос велел передать… Хозяин приглашает тебя к себе. Прямо сейчас, на завтрак, — протараторил прихвостень Гулоса.

— С чего бы вдруг такое гостеприимство? — не скрывая скепсиса, поинтересовался я.

— Сказано тебе: хозяин хочет всё обсудить, — Гнусавый нервно дернул плечом, когда почва рядом с ним подозрительно дрогнула. — И про землю твою, и про инспектора, и вообще… как дальше жить будем. Собирайся давай, стол накрыт, а Гулос ждать не любит.

Здесь, на своем участке, я чувствовал себя почти в безопасности. Где-то в корнях синекорневого бурьяна затаился Корнепий. Этот живкорой стал моим невольным телохранителем: пока я на своей земле, любой гость вроде Божидара трижды подумает, прежде чем приходить сюда выяснять отношения.

Но стоит мне переступить границу своего участка, и эта негласная защита исчезнет. Живкорой не пойдет за мной в деревню как верный пес. Он охраняет свой дом, и только потом — мою шкуру.

Конечно, в поместье я буду как на ладони. Без своего «питомца» и без привычных вил в руках я выглядел для Гулоса легкой добычей. Но старый землевладелец не знал главного… У меня было скрытое оружие — «Жатва Живки».

Нужно быть предельно внимательным. Отравить меня в собственном доме было бы для Гулоса верхом изящества. Придется следить за каждым его жестом, за каждым куском на тарелке. Пить только из общей бутыли, есть только то, что ест он сам. А лучше вообще к еде не прикасаться.

В глубине души я не верил, что такой человек, как Гулос, пойдет на реальные уступки. Такие люди не договариваются — они покупают или ломают человека.

Но, несмотря на риск, идти стоило. Мне до смерти хотелось узнать, что на самом деле задумал этот делец. Почему он решил сесть за стол переговоров?

— Хорошо, вези меня на завтрак к своему хозяину, — усмехнулся. — Будет интересно послушать, что он хочет мне предложить.

Я запрыгнул в телегу к Гнусавому. Тот всю дорогу молчал. Ехали мы около часа.

И вскоре я оказался у логова местного «дьявола».

Гнусавый вел меня вглубь дома, и я ловил себя на мысли, что интерьер этого места давит на психику. Гобелены на стенах изображали сцены охоты, где породистые псы рвали на части лесное зверье — прозрачный намек для любого гостя.

Обеденный зал оказался вершиной этой провинциальной роскоши. Посреди комнаты доминировал длинный стол из дуба, накрытый белоснежной скатертью. На ней, словно на выставке достижений сельского хозяйства, громоздились блюда.

Запеченный окорок в медовой глазури всё еще исходил паром, наполняя зал сводящим с ума ароматом чеснока и розмарина. Рядом лежали головки сыра с янтарными каплями жира на срезе, стояли вазы с фруктами и плетеные корзины с пышным белым хлебом, какого я не видел ещё с прошлой жизни.