Книга Хозяин арены чудовищ. Том 2, страница 37 – Егор Золотарев

— Прекрати! Что ты делаешь? Ты же убьешь его? — закричал Курочкин, прижимаясь к стене дома, чтобы не попасть под атаку сферами.

— Я тебе сказал отвести монстра в клетку! — взревел я и бросил еще пару сфер, которые оставили черные прожженные дыры на толстой шкуре монстра.

— Я отведу! Отведу! Не стреляй!

— У тебя есть две минуты. Не надо со мной шутить, иначе костей не соберешь, — пригрозил я и опустил руки.

Удостоверившись в том, что я больше не стреляю, он попятился к монстру, затем ринулся за дом, а следом за ним докку. Послышался скрип дверей, какой-то грохот и звук задвигаемого засова.

Курочкин не осмелился ослушаться, поэтому вскоре показался из-за дома и, понурив голову, побрел ко мне.

Как оказалось, Василий Александрович не ушел на маслобойню, а стоял неподалеку и за всем наблюдал.

— Куда ты его? Неужели и вправду по закупщикам повезешь? — вполголоса спросил он, неприязненно косясь на бывшего авторитета, а ныне запуганного мужичка с огромным синяком на левой скуле.

— Да. Надо же как-то вашу репутацию восстанавливать.

— Надо, а то ни кредит не вернем, ни за молоко не сможем расплатиться. Только я поеду с вами, чтобы точно никого не пропустить.

Мы забрались в пикап. Курочкин сел между мной и Владимиром Александровичем, который тоже осмелел и теперь уж не стеснялся высказывать ему свое недовольство. Тот упорно молчал и изредка дотрагивался до раздутой щеки.

Посетив больше десяти мест, где Курочкин плаксивым голосом жаловался на то, что его товар не продается, поэтому вынужден был пойти на крайние меры. Кто-то довольно агрессивно отреагировал на признание, отчего нам даже пришлось вмешиваться и отбивать Курочкина.

Кто-то с раздражением выслушал его и поспешил удалиться, предварительно заверив Владимира Александровича в том, что все договоренности в силе и они с радостью примут новую партию масла.

Были и те, кто признался в том, что предполагал, что к этому делу имеет отношение Курочкин, но не мог ничего предъявить без доказательств.

По итогу через два часа мы с Владимиром Александровичем вернулись к маслобойне. Он был очень доволен и, поблагодарив меня, поспешил обрадовать жену. Увидев, что мы вернулись, Таисия сразу же поспешила ко мне.

— Где ты был? Я уже начала волноваться, — призналась она.

— Решал кое-какие дела, — отмахнулся я.

Девушка с сомнением посмотрела на меня, но больше ни о чем не расспрашивала. Я помог ей перелить сливки в маслобойку и включил насос, чтобы накачать воды в чан, в котором она принялась мыть бидоны из-под молока.

В это время ко мне подбежала мать Таисии и, хлюпая красным носом, принялась благодарить. Тая удивленно посмотрела на нее, а затем на отца, который в двух словах объяснил, что произошло. Девушка тут же присоединилась к матери, отчего мне стало вдвойне неловко. Я считал, что ничего особенно не сделал, а для них стал героем. Ну ладно, смирюсь как-нибудь.

Поздно вечером, после вкусного и сытного ужина, мы с Таей попрощались с ее родителями и поехали в город.

— А тебя в общежитие пустят? Приедем в полночь, — предупредил я.

— Конечно, пустят. Они же меня знают, — улыбнулась она. — Кстати, как твой новый боец? Когда выставишь на арену?

— Пока не знаю, — уклончиво ответил я.

Приглашать ее на теневую арену я точно не хотел.