Книга Кодекс Рода. Книга 4, страница 12 – Алексей Ермоленков, Егор Золотарев

— Ты издеваешься⁈ Такими темпами, тебя скоро отчислят из академии. Не смей уезжать без письменного заявления и разрешения ректора, — сурово сдвинув брови, сказал Егор.

— С каких пор ты стал таким дотошным занудой? — удивился я.

— С тех самых пор, как ты уговорил меня работать у ректора…Ладно, отмажу тебя. Снова. Но ты можешь мне сказать, зачем потребовалось так срочно уезжать? Снова Сусликовы объявились? — предположил он.

— Пока не знаю. Приеду домой и все выясню. Одно могу сказать точно. Это что-то очень плохое. Матушка даже отказалась говорить об этом по мобилету.

— Понял. Удачной дороги. Держи меня в курсе. Если понадобится помощь, то можешь рассчитывать на нас с отцом.

Я подхватил чемоданы, и мы с Семеном побежали к порталу. Машина уже стояла и ждала нас. Внутри снова пахло псиной, но я не обратил на это внимания. Все мои мысли были только о рыдающей матушке.

Она, как и многие женщины, была очень чувствительна и часто плакала, поэтому я научился определять причину ее слез. Она могла всплакнуть от грустной песни или трагичной судьбы героя романа, могла разрыдаться при виде сбитого насмерть пса у обочины или болезни одного из ее друзей. Но сегодняшние слезы были от личного горя. В этом я был уверен. Она так плакала из-за отца и когда хоронила своих родителей. Именно поэтому я так всполошился и, не раздумывая поехал домой. Я знал, что пока не вернулся отец, ответственность за нее лежит на мне.

К вокзалу мы подъехали вовремя. Поэтому, как только купили билеты, на поезд объявили посадку. Нам достались дешевые билеты в четырехместном купе, но мне было все равно. Главное, что я уже через сутки с небольшим буду дома в Москве.

По пути я еще пару раз хотел связаться с матушкой, но ее мобилет упорно молчал, чем заставлял меня еще сильнее нервничать.

Из еды мы с собой ничего не взяли, поэтому Семен согласился составить мне компанию в вагоне-ресторане. Я съел все, что принесли, но даже не обратил внимания на вкус блюд. Главное, что сытый. Зато Семен придирался к каждому блюду, а под конец ужина пожаловался на несварение.

Мы вернулись в купе, в котором нам обоим достались верхние полки, и легли спать. Нам повезло, что снизу была пожилая пара, которая не доставляла хлопот, в отличие от соседей через стенку, которые взяли с собой гитару и веселились всю ночь.

На следующий день я не мог усидеть на месте, поэтому вышагивал по узкому коридору, с нетерпением посматривая в окно. Мне казалось, что поезд нарочно медленно едет, зная, что я очень тороплюсь. Конечно, это было не так. Поезд прибыл вовремя, мы с Семеном вышли из здания вокзала и сели в первое попавшееся такси. Привокзальные таксисты брали намного больше, надувая приезжих, но мне было все равно. Главное доехать быстрее.

Как только мы остановились у особняка, я всучил ему несколько купюр, выскочил из машины и ринулся к дому.

На стук в дверь открыл новый дворецкий и сразу же сказал, что матушка в своей комнате и почти не выходит. На ходу я бросил ему шубу и, перепрыгивая через несколько ступенек, бросился наверх.

Я остановился у двери комнаты матушки и, отдышавшись, постучал.

— Матушка, это я, Можно мне войти?

— Входи, сыночек, — услышал я ее слабый голос.

В комнате царила полутьма и пахло травяными отварами. Матушка лежала на кровати и протягивала мне руку.