Книга Личный аптекарь императора. Том 11, страница 116 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

Яркий белый свет озарил зал. Мужчина заохал, прикрывая глаза от ослепительного сияния.

Я же ещё раз внимательно посмотрел на стену и увидел то, что раньше не замечал. На некоторых камнях были символы. Раньше я бы ничего не понял, но вместе с языком зелье помогало понимать османскую письменность, поэтому я прекрасно увидел очередность. Только вместо цифр были слова: ночь, полночь, вечер, рассвет, утро, день, закат, полдень, сумерки. Осталось только расположить их правильным образом.

Сначала я подумал, что надо нажимать на камни, начиная с рассвета. Прошелся по всем камня, они с трудом, но нажимались, однако ничего не произошло. При следующей попытке начал с полуночи. Но снова ничего не произошло.

— Ого, да тут целое состояние, — бормотал забулдыга, обчищая карманы стражников.

Я уже хотел попробовать нажать следующую комбинацию, но вдруг за стеной послышался щелчок и часть стены, вместе с нишей отошла в сторону. Хм, ни за что бы не догадался искать здесь.

Прошел небольшой темный коридор и вышел в просторную, хорошо освещенную келью.

— Ну здравствуй, Борис.

Я оказался в крошечном помещении, стены которого будто были вырублены прямо в скальной породе: неровные и влажные, с пятнами плесени. На полу лежала старая взопревшая солома и черепки от старых кувшинов. Сырой воздух пропитан запахом ржавого железа и нечистотами. Хотелось задержать дыхание и как можно скорее покинуть помещение. Но один я отсюда не уйду.

Прямо передо мной на низкой лежанке, покрытой плешивой овечьей шкурой и потрепанным покрывалом, сидел брат Его Величества.

— Кто вы? — испуганно выдавил Борис.

Понятное дело, не узнал, ведь я всё ещё османский подданный, но ненадолго. Скоро зелье «Превращения» перестанет действовать. Именно поэтому нужно убираться отсюда как можно скорее.

Сам Борис выглядел жалко. По всему видно — он был не в гостях у султана, а в плену: худой, обросший, грязный.

— Не важно. Пошли, мы уходим, — сказал я и уже хотел выйти из удушающего помещения, но заметил, что Борис даже не шевельнулся.

Я остановился и вопросительно посмотрел на него.

— Куда? — выдавил он.

Мы разговаривали на русском языке. Я незаметно для себя перешёл на родной язык.

— Сначала на улицу, а там посмотрим, — сухо ответил я и пригрозил. — Пошевеливайся, или мне придётся применить силу.

— Я не могу. — Борис скинул покрывало, которым был накрыт и показал, что не только руки, но и ноги закованы в антимагические кандалы.

Искать ключи на телах трупов не было никакого желания, поэтому снял с плеча рюкзак и, порывшись, выудил ещё одну пробирку «Разъедающего прикосновения».

— Не шевелись, — предупредил я и капнул всего по одной капле на замки на кандалах.

— Что это такое? — испуганно прошептал узник, увидев, как крепкий металл, усиленный заклинаниями, тает как мороженное, и горячие капли со стуком падают на каменный пол.

— Кислота.

Резким рывком я отцепил кандалы с его ног, а с руками он справился сам. Я уже хотел подтолкнуть его к выходу, но увидел, что на нём всего лишь в тонкая грязная рубашка и льняные некогда светлые штаны, какие обычно носят в жаркое время года. Похоже, с ним особо не церемонились, и взяли в чем был. А был он, судя по всему, на берегу теплого моря.

— Зима. Замерзнешь, — я поднял с лежанки овечью шкуру и набросил ему на плечи.